Добро пожаловать, дорогие друзья! Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, конечно, насколько это можно считать возможным относительно бронированных стен наблюдательного пункта. Без лишней скромности хочется сказать, что мы действительно долго трудились над разработкой и созданием этого форума, чтобы сделать его по-настоящему интересным для игроков вселенной Overwatch. [продолжение]

ГОСТЕВАЯУСТАВ ПРОЕКТАFAQСПИСОК РОЛЕЙ
ШАБЛОН АНКЕТЫСЮЖЕТ

Overwatch: second convocation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Overwatch: second convocation » ALTERNATIVE » Hanahaki desease


Hanahaki desease

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sf.uploads.ru/Hapb5.png

АГЕНТЫ

ВРЕМЯ  и  МЕСТО

Hana Song в роли Young Shimadas' wife
Hanzo Shimada в роли Young Hanzo Shimada

2066, Hanamura, Japan

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ и СЮЖЕТ

Ханахаки бьё/hanahaki byou (花吐き病) — редкая человеческая болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви.
Немногие способны прожить счастливую жизнь с человеком, который был выбран для них в момент рождения. Брак по расчету - обычная практика, когда единственное, что имеет значение - продолжить род влиятельной династии.

[AVA]http://s4.uploads.ru/VejfQ.png[/AVA]

+2

2

[indent] С каждым днем рекордов, набитых неким «G» в этом зале игральных автоматов становилось все меньше. Я предпочитала не подписываться, повышая хай-скор, и так было понятно, что кроме меня и этого несчастного Гэ, никто и не дойдет до таких высот. Вчера он попытался обогнать меня в «Donkey Kong», да так старался, что сегодня автомат закрыли на техобслуживание. Что-то он в нем поломал. Хотя, почему я все время говорю «он»? Вдруг, это такая же скучающая женушка местного богача, которой так не хочется возвращаться домой после утренних пар в Университете? Впрочем, мысль о том, что где-то еще в Ханамуре есть девчонка, играющая на одном со мной уровне, меня раздражала.

В утешение себе беру самый большой молочный коктейль со вкусом ванили, и приоткрываю его круглую крышечку, чтобы проверить, достаточно ли взбили пенку. Достаточно. После полуподвальной тьмы помещения с автоматами, на улице кажется невыносимо солнечно. Яркие полуденные лучи бьют прямо в лицо, стоит мне только приоткрыть тяжелую двустворчатую дверь, и я быстро прячусь за темными стеклами очков. Носить их уже входит в пагубную привычку – но меня так хотя бы не узнают. Или хотя бы узнают не все.

Телефон вибрировал в кармане всего лишь раз, и то коротко, пока я выбивала дурь из очередного монстра на экране, и даже азарт битвы не смог меня отвлечь от гнетущего чувства пустоты в груди, поселившегося после этого тихого «трр», оборвавшегося через секунду. Конечно же, он прислал мне смс.

Муж никогда мне не звонит. По крайней мере, за этот месяц – ни разу.

Тацуми прождал тебя час у главного выхода. Будь добра сообщать, если задерживаешься.

Ответ я набираю, сидя на лавочке под большой сливой, скрываясь в ее тени от солнца и прохожих. Зажимаю трубочку коктейля зубами и жую ее нервно, пока набираю ответ. Пальцы уже почти не дрожат – привыкла, кажется.

Решила проехаться на автобусе. Прошу прощения.  Я уже почти дома, не стоит волноваться.

А он и не волнуется. Просто его бесит, когда я не нахожусь под постоянным присмотром. И ладно бы он следил за мной сам, но… Хотя, что это, как не беспокойство, если ты желаешь знать, что твоя женщина в безопасности, под замком?


[indent] Чтобы добраться до дома, мне приходится обходить стороной целый квартал. Я могла бы просто перейти улицу, и оказаться перед главными воротами поместья, но это бы означало, что мне пришлось бы добираться до собственной комнаты через два двора, натыкаясь на членов семьи и прислугу. Этого я не люблю.

А так – небольшая прогулка, музыка в наушниках и вкусный коктейль, который можно допить не торопясь. Повернуть направо, пролезть через кусты, вымахавшие уже с две меня, и упереться носом в забор. Высокий, добротный забор из светлого дерева. На столбике восседает статуя дракона, сжимающего в когтистых страшных лапах земной шар. Или это просто сфера, которой кончаются все опорные столбы, и моя фантазия слишком разыгралась.

Чтобы попасть внутрь, нужно плечом подтолкнуть ту доску, что потемнела от частых прикосновений, и она отойдет ровно настолько, чтобы в зазор проскользнула худенькая девушка, или гибкий юноша. Который сидит в плетеном кресле, заваленном мягкими игрушками-пачимари, и таращится на дырку в заборе с выражением панического ужаса на породистом лице.

Могу себе представить, какая рожа у меня, потому как я совсем не ожидала увидеть Гендзи здесь именно сейчас, и мысленно уже выдумала сотню отмазок, если сидящий в кресле окажется кем-то из охраны, случайно наткнувшимся на наше тайное убежище.

- Прогуливаешь? – почему-то хором шипим друг на друга мы с Шимадой-младшим, и заливаемся счастливым смехом, правда, очень-очень тихим. В этом доме смеяться вообще не положено. Я падаю в просторное кресло рядом с кодзюто, и роюсь в сумке, стараясь найти сигареты. Кажется, у меня оставалась еще парочка, старательно запрятанная в косметичку.

- Нет, - Гендзи отбирает у меня первую выуженную сигарету, несмотря на мои протестующие взмахи руками, и поджигает ее, раскуривая мелкими затяжками. – У меня сегодня с отцом встреча, отпустили готовиться морально. Ну, ты же знаешь, ничем хорошим это обычно не кончается… А ты поздновато сегодня. Пешком шла?
- Торчала в автоматах на углу. Прогуляла психопатологию, - брат мужа хмурится едва заметно, но я легко отмахиваюсь от его осуждения. – Да ну ее, скучища.
- Ты бы так не говорила, если бы знала, сколько Ханзо приложил усилий, чтобы тебе позволили доучиться, - он выпускает кольцо дыма в мою сторону, и его я уже не избегаю, хоть едкий запах и оседает на волосах. Плевать, все равно никто ко мне принюхиваться не будет. – Будь хорошей девочкой и порадуй семью.

Произнося это, Гендзи улыбается, сам не веря тому, что несет. Я на всякий случай смеюсь, принимая последние слова за шутку, но его глаза какие-то слишком холодные, и я замолкаю, отворачиваясь. Кажется, он понял, что меня лучше не расстраивать нотациями, и одергивает вниз мою майку, прикрывая голый живот:
- Как ты в таком виде выходишь вообще?
- Ханзо в додзе торчит в то время, когда мне нужно бежать на учебу. А водителю все равно, как я одета, - конечно, я сомневаюсь в этом, но по крайней мере Тацуми еще не растрепал моему мужу о длине моих юбок. – Давай-ка, подсади меня.

Мне в самом деле пора, ведь сегодня среда, а, значит, Шизуме-сама ждет меня на чайную церемонию. Она почему-то думает, что нас это сближает, но за три раза, что я была в ее покоях, мы так толком и не поговорили. Будет опять только журчать вода и потрескивать благовония. Да тихо шелестеть моя юката, потому что позы я меняю постоянно – так долго держать спину и двигать одними только руками у меня еще не выходит.

Взбираюсь на камень, с которого легко можно подтянуться на террасу, дожидаюсь, пока Гендзи подтолкнет меня снизу, ущипнув за бедро. Лягаюсь в ответ, а он хихикает, как ребенок, укорачиваясь ловко. "Дебил", - почему-то обижаюсь я, представляя, каких размеров синяк расцветет на ноге.

Подняться на второй этаж, бегом по крытой галерее, огибающей эту часть дома, и с топотом по лесенке вниз. Короткий коридор, третья дверь направо – я в домике. Сегодня успела проскочить мимо комнаты господина в один прыжок, не задев и половички перед его дверью. Кажется, у меня в запасе порядка двадцати минут, чтобы смыть макияж и переодеться. Вот, и никакие развлечения не мешают «правильно жить».


- Ханна, чуть выше локоть, пожалуйста, - сютомэ вздыхает очень-очень тихо, словно стесняясь своей реакции на неуклюжую меня. Рука у меня все-таки дрогнула от этого ее вздоха, и тугая струя горячей воды все равно идет вкось, не омывая чашку, а расплескиваясь на татами.
- Прошу прощения, Шизуме-сама, я начну сначала, - я решительно оставляю чайник в сторону, сдвигаю поднос с чашками подальше, беспомощно озираясь вокруг в поисках полотенца или плотной тряпки. Первой мыслью было вообще затереть это все рукавом юкаты, но стоило мне только расправить его, сютомэ вздыхает еще печальнее, сжимая тонкими пальцами с идеальным маникюром переносицу.
На моих ногтях цветет сакура. И именно сейчас я понимаю, какой невинный, какой детский этот дизайн. Совершенное несоответствие тому, кого из меня хотят сделать.

- Не торопись, дочка, - она так мягко произносит это «дочка», что я готова разреветься от отчаяния. Она хорошая, славная, такая понимающая и спокойная. Но я никогда не смогу ей сказать, как мне плохо здесь, в Ханамуре. «Все терпели, и ты терпи», - скажет она мне, бросая кроткий взгляд из-под ресниц. Ему я, кстати, тоже не научилась. Содзиро-сама буквально в ярость впадает, когда за общим столом я смею смотреть на присутствующих открыто и прямо, вздернув голову, чтобы компенсировать разницу в росте.

Юмиэ, личная служанка госпожи Шимада, подлетает ко мне невидимой тенью, ловко и быстро затирая влажное пятно на циновке, и расставляет приборы по местам. Однажды и у меня будет вот такая молчаливая прислужница, которую юная госпожа клана выбирает себе в подмогу во время беременности. И уже не расстается со своей Юмиэ никогда.

Шизуме ловит мой взгляд, направленный на ловкие руки прислуги и тонко улыбается одними уголками губ, словно говоря: «Ничего, будет наследник – появится и подруга». Но это совсем не то, что я хотела бы, чтобы она обо мне думала.
Наклоняю голову ниже, скрывая за волосами покрасневшие от подступающих слез глаза.


[indent] Красные фонарики, развешенные по периметру моей веранды, превратили воду в вино своим светом. Декоративные карпы Джун, который золотистый, и альбинос-Каори, плавают восьмерками вокруг моих босых ног, вырисовывая блестящими телами символ бесконечности. Я чуть шевелю пальцами, отгоняя их с привычного маршрута.

Тихо в сторону отъезжает бумажная дверь, ловлю себя на глубоком прерывистом вздохе.
- Добрый вечер, господин, - мне даже поворачиваться к нему не хочется, что уж говорить о том, что я непременно должна обуться. – Как прошел ваш день? – улыбаюсь ему через плечо так искренне, как только могу. Я ведь его не ненавижу. Ханзо красивый, даже, скорее, прекрасный. Мудрый. Добр ко мне какой-то особенной, справедливой добротой. А я эгоистичная маленькая дура, которая даже не пытается его полюбить, или даже быть благодарной.
[STA]Baby, did you forget to take your meds?[/STA]
[AVA]http://sf.uploads.ru/sb6tk.png[/AVA]
[SGN]http://se.uploads.ru/t/u94rq.gif
[/SGN]

Отредактировано Hana Song (2018-01-08 12:53:25)

+1

3

[indent] Каждая выпущенная стрела - каждое неверно сказанное слово, неустойчивый шаг, не принятое решение, за которые несут ответ головой другие люди, чьи жизни не должны волновать Юного Господина. С каждым новым выстрелом на пальцах расцветают багровые пятна кровоподтеков, не смотря на защитные накладки стрелковой перчатки. Каждая тренировка - своеобразное самобичевание за те мелочи, коим отец не придавал значения, хоть и не упускал никогда из вида.

Соджиро Шимада передал бразды правления своему старшему сыну, обеспечив тем самым поддержку и опору юному господину. Он незримо следовал на сыном, присутствовал на важных переговорах и личных встречах, несколько раз в неделю вызывал к себе, напоминая о долге и традициях клана - следил за тем, чтобы все было идеально. Любой другой был бы благодарен подобной опеке и своеобразной помощи, но только не человек, которого готовили стать главой самой влиятельной преступной империи Японии с самого детства, не тот, кто знает на зубок всю необходимую информацию об обрядах, архаичных мероприятиях и обязательных условиях пребывания на "троне", не тот, кто понимает всю систему якудза изнутри и может принимать волевые решения во благо всего синдиката. Я ненавидел быть под надзором наверное даже больше, чем ненавидел свое положение. За меня все решили еще до моего рождения: юный господин, наследник, беспрекословно исполняющий волю совета и собственные незначительные прихоти; лучник, потому что лук - благородное оружие; полиглот и юрист по образованию, потому как знание языков и законов выручат в любой ситуации - ты должен быть готов ко всему, что может подкинуть тебе жизнь. А вот твоя будущая жена, вырастет красавицей, если повезет - Сонг - ее отец владеет большими территориями в Корее и имеет огромную власть, поэтому нам нужно его расположение и сотрудничество. Будешь любить и уважать ее, пока она не родит наследника, а там, как пойдет - тут ты можешь решить сам, не спрашивая советов и разрешений.


[indent] Она была невообразимо красивой, когда впервые попала в замок Шимада: маленькая, хрупкая, с длинными каштановыми волосами и таким живым, веселым характером, что никакое серьезное выражение лица не могло скрыть беснующуюся бурю эмоций внутри нее. Конечно, в первую встречу она очень стеснялась, все время краснела и почти не разговаривала, но со временем это прошло, сменившись уважением и заинтересованностью - большего от нее и не требовалось. Будущая жена должна была хорошо выглядеть, быть образованной и уметь вовремя смолчать, когда того требуют обстоятельства. Впрочем, была еще не одна сотня различных "нельзя" от простых "не смотреть в глаза мужа в присутствии других" до абсурдных - "не отказывать в интимной близости" и это, пожалуй, было раздражающим фактором. Девушку и так заставили выйти замуж за незнакомого ей юношу, принудили жить вместе, есть вместе, спать вместе и, словно вишенка на торте, тысяча и одно "но" к ее условной свободе.

Несправедливость разъедала меня изнутри и желание сделать хоть что-то ради ее комфорта захлестывало с головой. Один из таких дней я провел в совете старейшин, сумев получить разрешение на некоторые послабления для мисс Ханы Сонг: ей было разрешено продолжить обучение в университете, дозволено свободное перемещение по городу в выходные дни и когда меня нет в замке/префектуре/стране, впрочем, не без наблюдения, конечно...такой вольности добиться было бы невозможно. Девушка была вольна не менять брать фамилию мужа и не ограничивалась в выборе повседневной одежды ничем, кроме общепринятых рамок приличия.

Пришлось взять на себя лишнюю ответственность и ограничить к некоторых моментах, но крошечный огонек счастья и благодарности в газах юной кореянки стоил того.


[indent] Аккуратно отодвигаю бумажные седзи, ведущие в личную комнату Ханы и несколько мгновений любуюсь ее утонченным силуэтом в легком домашнем кимоно: девушка наблюдает за вьющимися у ее ног карпами, чуть поворачивает голову и улыбается самой своей искренней улыбкой:

- Добрый вечер, господин, как прошел ваш день?

Я не нахожусь, что ответить. Каждый новый день похож на предыдущий и в такие моменты не хочется отвечать.

- Добрый, Хана. Ничего важного не произошло, - замолкаю, совершенно не зная, как поддержать разговор. Типичная проблема, на которую все обычно закрывают глаза.

- Не хочешь прогуляться? Расскажешь мне, как дела с университетом, друзьями...?

Муж и жена, а отношения, откровенно говоря, совершенно не клеились с самого момента свадьбы. Девушка выполняла все действия механически, вовсе не желая слышать ответы на пустые, однотипные вопросы. Казалось, она даже не пыталась полюбить: привыкнуть, смириться, плыть по течению жизни, которую ей навязали, но не изменить что-то.

Впрочем, кто я такой, чтобы винить ее.
[AVA]http://s4.uploads.ru/VejfQ.png[/AVA]

+2

4

[indent] И так происходило всегда – вечерами я одевалась, как того требовали традиции, закалывала волосы в высокую прическу и складывала руки на коленях в жесте покорности и смирения. Конечно, от меня этого не требовалось вне встреч с родителями и некоторым количеством так же трепетно относящимся к канонам гостями, и в своей (нашей, - сознание въедливой лисицей кусается где-то в глубине души и я лишь цыкаю на него с укоризной, не меняясь при этом в лице) комнате я вольна была ходить так, как мне заблагорассудится. Хоть нагишом. Однако, со временем я даже привыкла к элегантной и простой одежде, и начала получать своеобразное удовольствие от того, что я это ношу. Менялась осанка, походка, и даже томные взгляды, которые можно было украдкой бросать из-под ресниц, выходили совсем иными. А это разнообразие ткани, фактуры, буйство красок, которым играли праздничные юкаты… Да что там говорить, мы, азиаты, знаем толк в правильных нарядах для женщин – ведь приспущенный на спине ворот традиционной японской одежды, открывающий беззащитно-тонкую белую шею, придает даме едва ли не большей сексуальности, чем декольте европейского костюма.

Мой муж так и стоит в проходе, словно не решаясь вступить на террасу, которую мы как-то негласно решили считать моей – и только - территорией. Странно. Мне даже думать про себя это слово странно. Когда тебя обещают кому-то, совершенно незнакомому, когда ты еще совсем малышка, можно успеть привыкнуть называть этого человека супругом, любимым, дорогим, или как там еще? Мне нравилось называть его по имени, отчерчивая словно невидимую черту между нами: я тебя знаю, но… Но что, идиотка? Рано или поздно тебе придется со всем смириться. Однажды у тебя прямо в лоб спросят о наследниках.

От последних мыслей даже холодком повеяло, таким ощутимым, что я повела плечами, прогоняя неприятное ощущение, скользнувшее вниз по позвоночнику. Джун прицепился к моему большому пальцу, приняв его за толстенького червяка, но тут же, распробовав непривычный вкус, торопливо отплыл, махая пурпурным хвостом. Я ойкаю и поджимаю ноги совершенно инстинктивно. Ну вот, раз уж пошевелилась, придется вставать, к тому же, дежурный поцелуй никто не отменял. Ханзо мог подойти ко мне, как муж, в любое время, и сделать что захочется, но наше с ним принятое еще в самом начале знакомства правило, действовало пока безотказно. На людях мы играли счастливую пару, вежливую и внимательную. Вот только любые проявления тактильных контактов были лишь с моей подачи – исключая держание за руки и прочие незначительные прикосновения – вот и сейчас я, ловко вскочив с края террасы, первая иду навстречу юному господину. Руки на плечи – встать на носочки – легко коснуться губами щеки, в ямку под скулой. Я не знаю, для кого мы играем этот спектакль, но от таких простых действий почему-то спокойнее. А вот теперь – время отвечать на вопросы.

- У вашего отца, Ханзо, сейчас аудиенция, - отвечаю на немой вопрос ехидными чертиками в глазах, - Видела Гендзи сегодня днем. Жаловался, что сегодня позвали его участвовать в приеме. Не хочу гулять по поместью, пока здесь гости и охрана бегает по постам, как тараканы.

Рассчитывать, что Шимада согласится сейчас все бросить и рвануть в город, пока надоедливые цепные псы заняты вещами поважнее, чем слежка за наследником Империи, было глупо, потому и не предлагаю. Он у меня домосед. Кажется… Я совсем ничего о тебе не знаю, - подчиняясь внезапному порыву, рискую коснуться щеки мужа кончиками пальцев, и глажу его по лицу, опускаясь рукой ниже, к горлу, и не в силах остановить движение, дохожу до края его кимоно, чуть распахнутого на груди. Смешавшись, неловко делаю вид, что вообще-то поправляла выбившуюся нитку. Почему-то в такие моменты мне даже смотреть на Ханзо стыдно – впрочем, рискую поднять глаза, чуть надувшись на саму себя.
Конечно. Взгляд – вода в пруду. Спокойный, недвижный.

Отчаяние накрывает меня с головой – видит Будда, я пыталась! Но ничего. Хана Сонг не пальцем делана. И уж если мы – я – сегодня такие смелые, то почему бы не скрасить вечер хоть немного? Если так и буду бегать от ответственности перед целым, черт его дери, кланом, то меня быстро выставят на мороз. В конце концов, мой муж в самом деле очень красивый мужчина, и будет верхом глупости если не влюбиться, то построить эти отношения на чем-то ином. К тому же, я очаровательная, ведь так?..

- Знаете, сегодня я сидела здесь, наблюдала за рыбами, - осторожно, почти бережно беру пальцы юноши в свои маленькие узкие ладошки, и настойчиво тяну его за собой, выводя на террасу, на свет. И пусть эта часть дома окружена такими густыми кустами, я знаю – за нами следят. Сейчас перестанут. Одним плавным движением вынимаю из прически тяжелую позолоченную заколку-иглу, позволяя волосам тугими кольцами рассыпаться по плечам. Мне даже не приходится замахиваться – так близко мы стоим к краю, и украшение летит в воду, моментально исчезая в темной глубине. – И была так неосторожна, что наклонилась слишком близко к воде. Наверное, меня сегодня заплели ни к черту, вот заколка и выпала. Нужно ее найти. И ваши пальцы… опять в крови, мой господин. Прохладная вода снимет боль.

Мне немного страшно от собственной дерзкой уверенности, что все получится. Но на губах уже усмешка, а глаза сами собой щурятся, как у кицуне. Склоняю голову на бок так, чтобы выглядеть невинной дурочкой, и очень медленно, едва скрывая в пальцах дрожь, распускаю пояс юкаты. Теперь нужно только резко распахнуть полы халата, и повести плечами, скидывая верхнюю одежду с себя. Осторожно переступаю ногами, выходя из лужицы шелка на деревянном полу. Мне везет, что вечер выдался таким теплым и безветренным – даже в нижней рубашке, белоснежной и почти прозрачной, не скрывающей легкомысленного черного кружева исподнего, мне совсем не холодно.

Можно отвернуться, и одним прыжком очутиться в воде, но пруд совсем не глубокий – едва по грудь, и я рискую удариться. А, кто не рискует – не побеждает! И я, хулигански подмигнув Ханзо напоследок, коротко разбегаюсь и падаю в водоемчик, отшибая пятки о выстеленное галькой дно.

[STA]Baby, did you forget to take your meds?[/STA]
[AVA]http://sf.uploads.ru/sb6tk.png[/AVA]
[SGN]http://s2.uploads.ru/fgne3.gif
[/SGN]

Отредактировано Hana Song (2018-01-08 12:53:40)

+1

5

- Моему брату недостает дисциплины. Впрочем, это не новость. Но сегодня он, пожалуй, имеет полное право жаловаться, ведь на приеме заменяет меня. Впору расстроиться, что один из его свободных вечером так вероломно отняли. - медленно проговариваю каждое слово, будто бы не задумываясь о смысле сказанного, и внимательно наблюдаю за девушкой, когда та касается острой скулы кончиками пальцев, пробегает ими вниз до шеи и, останавливается на вороте юкаты, сконфуженно поправляя тот и поспешно отступая на несколько шагов. Она, словно котёнок, играет, то подбегая, то отдаляясь от теплой руки, протянутой, чтобы одарить лаской и заботой. Кажется, вот-вот доверится и подойдет ближе, когда тут же отскакивает в сторону, задорно вильнув маленьким хвостиком.

Смысл происходящего доходит до меня с опозданием в несколько мгновений, тогда, когда легкий шелк соскальзывает с хрупких плеч девушки и волнами ложится на нагретую вечерним солнцем террасу. Она восхитительна: утонченная, стройная как прекрасная фарфоровая фигурка - идеальная во всем. В черном кружевном белье, бесцеремонно проглядывающим сквозь тонкую нижнюю рубашку, ставшую совершенно прозрачной в темной воде, девушка выглядит соблазнительно, очаровательно, горячо, раз уж об этом зашел разговор и в этот момент на щеках проступает легкий румянец: было бы глупо отказаться от столь явного предложения присоединиться, обеспечив таким образом конфиденциальность встречу, но и соглашаться рискованно. Для полного погружения в неловкость ситуации не хватает стыдливо прикрываться полами юкаты, дабы не смущать юную особу бесстыдным и более чем очевидным признаком возбуждения.

Неловко улыбаюсь, затягивая неуютное молчание, и закрываю лицо обеими руками, тут же проводя ими по волосам, в попытке отбросить с глаз длинную челку. Почему ее присутствие все еще заставляет меня чувствовать себя настолько неловко и глупо? Вероятно лишь оттого, что, в отличие от отношения мисс Сонг к собственной персоне, я восхищаюсь ей, влюбляюсь с каждой встречей все сильнее, так и не получая ответа своим чувствам, впрочем, и не настаивая на них. Не хочется казаться недостойным такой восхитительной красоты, грации, чувственности, что заставляет быть сдержанным, обдумывать каждый следующий шаг, только бы не спугнуть ...

Вновь взглянув на избранницу, замечаю в чужом взгляде смешанное чувство сомнения и грусти, насколько могу судить, и это заставляет сделать шаг вперед, ближе к краю воды. Глубоко вздохнув и пожав плечами в ответ собственным внутренним сомнениям и страхам, медленно распускаю стянутые в высокий хвост волосы, пояс юкаты, аккуратно снимая и складывая ту на краю террасы, оставшись лишь в темных облегающих боксерах, и незамедлительно сажусь, медленно соскальзывая в водоем, глубина которого с трудом достает до середины торса. Наклонившись так, что длинные волосы разметались по водной глади, не желая моментально тонуть, с минуту ощупываю пальцами каменистое дно, в поисках потерянного украшения, которое вскоре извлекаю, укладывая сверху на сложенное кимоно.

Набрав полные легкие воздуха, исчезаю в темной воде, через мгновение выныривая совсем близко от девушки и подаюсь чуть вперед, оказываясь на расстоянии нескольких сантиметров от ее лица. Медленно провожу руками по ее спине, сминая мокрую ткань, обнимая и удерживая так близко, как считаю необходимым. Не разрывая зрительного контакта, чуть склоняю голову на бок и невесомо касаюсь своими губами ее щеки, подбородка, алых губ, чуть приоткрытых, после чего разжимаю руки, отстраняюсь, заплывая за спину избранницы, однако оставляя ее в покое, направляясь к противоположному концу пруда.

- Ты очень красивая, Хана, - говорю негромко, тут же исчезая под толщей воды.
[AVA]http://s4.uploads.ru/VejfQ.png[/AVA]

+1

6

[indent] Во мне всегда борются два демона. Каждый из них склоняет на свою сторону, и мне сложно называть их голосом разума и голосом желаний – они оба вовсе не то, чем я являюсь, а, скорее, безобразные крайности, с которым приходится мириться. На простой и искренний комплимент я могу опустить глаза, зардеться и поблагодарить мужа, как самая замечательная жена на свете. Которую он заслуживает. А могу игриво повести плечами, ухмыльнуться развязной улыбкой и кокетничать: «Я знаю». Какая из них понравится Ханзо больше? Какая будем ему нужна? А может, пора уже перестать идти на поводу у того, что от тебя ждут, перестать упрямо следовать тому, что хочется самой – наперекор всем правилам и порядкам, и просто, по-честному, вести себя, как того требует случай?

- Спасибо, Ханзо. Я знаю, - никакого сарказма, ни капли бесстыдства, сквозящей в высоких, почти кричащих нотах привычного веселья на грани дерзости. Только спокойное и мягкое признание собственного превосходства. Только взгляд резкий вышел, слишком откровенный. Так смотреть на мужа не подобает… Но кого это вообще волнует? Мне и так позволяют слишком многое, и я была бы полнейшей дурой, если бы не извлекала из этого так много выгоды, как только успею.

Я медленно бреду в ту сторону, в которую, едва угадывая движение под почерневшей водой, поплыл Шимада. Легонько, как паутинку с лица снимая, провожу по губам, стряхивая и зажимая в кулаке ощущение от недавнего невесомого поцелуя. Сохраняю его там, в коже ладони. Даже горло не стянуло от нехватки воздуха – делаю успехи. Впрочем, мы же уже не раз целовались, долг обязывал – и куда откровеннее, например, на свадьбе. Когда, поддавшись, подыграв всеобщему веселью и пьянящему счастью, мы подарили гостям возможность смотреть на нас, застывших в долгом и неожиданно сладком поцелуе. Было здорово… а теперь стало слишком неловко, слишком быстро, слишком осторожно.

Опущенная в воду рука случайно касается человека – я даже не придерживаю, просто касаюсь кончиков его пальцев своими, но Хан все прекрасно понимает, всплывает, и мы вновь лицом к лицу. Потерянные дети этого времени – застывшие где-то вне двадцать первого века с его свободами и чопорных традиций самого Востока.

У меня не получается слишком долго смотреть в глаза отто, мало кто вообще способен выдержать его прямой взгляд, но я горжусь хотя бы тем, что способна продержать больше двадцати секунд. Разговаривай мы в это время, возможно, я могла бы и не отрываться, но мы молчим. Опять. Поэтому я беспомощно начинаю осматривать лицо юного господина, подмечая какие-то детали, на которые всегда или не хватало внимательности, или они просто казались незначительными. Словно помогая себе в этом странном исследовании, оглаживаю пальцами его подбородок, челюсть, высокие скулы. Таких как он принято увековечивать.

- Знаешь, о чем я думаю? Постоянно возвращаюсь к этому в мыслях, каждый день, - губы едва получается разомкнуть, так они пересохли от продолжительного молчания. – У нас все пошло как-то не так. Мы можем сколь угодно винить всех вокруг за то, что сделали выбор за нас, но…

Луна высеребрила дорожку на воде и вплела белые пряди в наши волосы. Наверняка мы сейчас смотримся невероятно красиво, и я бы многое отдала за то, чтобы и Ханзо понял и почувствовал эту красоту. Несмело опускаю руки, в нерешительности ухватившись за предплечья мужа; большой палец вычерчивает круги, повторяя рисунок на левом - облака и хвосты драконов, закрученные в причудливой боевом танце.

- Давай хотя бы попробуем, - губы скользят по шее мужчины, защекотав едва слышным шепотом, и я прикусываю нежную кожу под кадыком, моментально зацеловывая случайно поврежденное место.

Маленькие тонкие пальцы аккуратными ногтями царапают бока Шимады, исследуют идеальный пояс Адониса, упругую полоску пресса ровно посредине живота. Не приходят в голову мысли о греческих статуях – он еще совершеннее. И колючий укол не то ревности, не то восторга от собственного превосходства, напоминает, что это великолепие целиком и полностью могло бы принадлежать мне. Уже давно, если бы только я не лежала, утыкаясь пустым взглядом в потолок каждую ночь, высчитывая, сверяя, запоминая каждое пятно от сучков на нем, каждую трещину, каждую волну узора на отполированном дереве.

Я все знаю, - уверяю себя, цепляя большими пальцами край боксеров и приспуская их с бедер господина. Внизу живота становится жарко, и дыхание мое сбивается, заставляя дрожать руки, а под коленями с обратной стороны становится отчаянно щекотно. – В наш век доступности информации было бы глупым не пытаться узнать все, что интересует. Зря я разве прислушивалась с хихикающим голосам подруг, зря просмотрела километры видео? Это несложно. Даже словно случайно подсунутая служанкой книга со старомодными гравюрами, объясняла все подробно и просто. И увлекательно, стоит признать.

Все равно у меня не выйдет этого взгляда, с которым профессиональные девицы смотрят на своих партнеров в фильмах, и я не уверена, что в первый раз это будет уместно и правильно, поэтому прикрываю глаза ресницами - темными стрелами ложатся на щеки тени от них, и медленно, стараясь прочувствовать каждую секунду, пока Ханзо не сопротивляется, опускаюсь на колени. Вода скрывает меня по плечи, волосы расплываются змеями вокруг нас, придавая картине совершенно сюрреалистический вид.

Щекой, прижимаясь к животу мужа, чувствую тот самый переход, когда кожа живота становится чуть нежнее и мягче, и, словно устанавливая для себя границу, оставляю на этом месте метку – красный след от помады.

- Юный господин! – я так увлеклась, что не услышала топота ног через всю террасу?.. И, конечно, никакого приветствия для «юной госпожи» - для дэката меня вообще не существует, пока я не стану полноправной хозяйкой всей этой сомнительной Империи. Вскакиваю моментально – брызги во все стороны и круги по воде. Мокрая, полураздетая, простоволосая и невероятно жалкая в глазах этого наемника. – Там… прошу прощения, но вы очень нужны оябуну. Ваш брат, он, - человек с усилием подбирает слова, пока я заплетаю небрежную косу, все еще не смея повернуться к нему лицом, прикрывая наготу ужа своим хрупким телом. – Сбежал по дороге от ворот к залу приемов, не можем его разыскать – встреча под угрозой срыва, нам необходимо присутствие хоть одного юного господина. Простите, - искреннее сочувствие в голосе, или мне показалось?

Впрочем, как бы он ни сожалел – это уже не имеет никакого значения. Неловкость и страх в равной степени не позволяют мне поднять глаза на Ханзо, я вижу только упрямую жесткую линию его подбородка и то, как дернулась челюсть – лишь раз. Больше он себе не позволит.

- Помоги мне, пожалуйста, выбраться отсюда, - обращаюсь к наследнику клана, с подчеркнутым интересом рассматривая камни, причудливой россыпью ограждающие пруд.
[STA]Baby, did you forget to take your meds?[/STA]
[AVA]http://sf.uploads.ru/sb6tk.png[/AVA]
[SGN]http://s2.uploads.ru/fgne3.gif
[/SGN]

+1


Вы здесь » Overwatch: second convocation » ALTERNATIVE » Hanahaki desease


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC