Добро пожаловать, дорогие друзья! Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, конечно, насколько это можно считать возможным относительно бронированных стен наблюдательного пункта. Без лишней скромности хочется сказать, что мы действительно долго трудились над разработкой и созданием этого форума, чтобы сделать его по-настоящему интересным для игроков вселенной Overwatch. [продолжение]

ГОСТЕВАЯУСТАВ ПРОЕКТАFAQ
СПИСОК РОЛЕЙШАБЛОН АНКЕТЫСЮЖЕТ

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Overwatch: second convocation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PLOT » [21.11.2077] The honor is mine, miss Song


[21.11.2077] The honor is mine, miss Song

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s2.uploads.ru/j3vGO.png

АГЕНТЫ

ВРЕМЯ и МЕСТО

Hana Song          Hanzo Shimada
Jesse McCree (эпизодически)

21 ноября 2077 года.
Дания, Рённе.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ и СЮЖЕТ

Омники здесь были редкостью и их исчезновение не могло остаться незамеченным, особенно в возрождающемся после кризиса, мире, где навязчиво пропагандировались идеи толерантности и терпимости по отношению к "разумным машинам". Их искореженные металлические тела были обнаружены на задворках старого заброшенного складского помещения в Рённе - крошечном датском городке - куда отправляется шатл с наблюдательного пункта на Гибралтаре.


Мисс Сонг - идеальная кандидатура для миссий под прикрытием: одета ярко и привлекательно, говорит громко и постоянно смеется, то и дело останавливаясь, чтобы сделать очередной снимок для своего instagram аккаунта. Кто бы мог подумать, что этот взбалмошный подросток - лучший солдат корейской армии.

+4

2

[indent] Цоканье тонких каблуков по металлической обшивке шатла раздражает, однако невозможно не отметить тот факт, что он намного приятнее собственных мыслей, которые безвозвратно тонут в монотонном гуле. Изящная, хрупкая кореянка девятнадцати лет нетерпеливо вышагивает от командного мостика и до хвостовой части летательного судна, и обратно, бросая заинтересованные взгляды в огромные иллюминаторы, больше напоминавшие панорамные окна, в надежде рассмотреть далеко внизу яркие огоньки портового датского города Рённе, где произошел, чрезмерно нетипичный для подобных мест, прецедент со значительной частью омнического населения, которая, впрочем, насчитывала не больше тысячи "машин". Маленькие поселения никогда не могли похвастаться внушительными механическими районами, созданными в обязательном порядке после кризиса для развития толерантности и укоренения в умах людей факта необходимого союза с омниками, что и стало причиной своевременной осведомленности командования Overwatch о произошедшем жестоком уничтожении порядка двух десятков механических жителей.

Рядовая миссия под прикрытием. Выяснить кто и зачем уничтожил омников в отдаленном островном городе.

Фальшивые документы на Хидеки Оторо и Рю Хияма, владельца крупной торговой сети и молодого юриста, прибывших в Рённе для подписания выгодного контракта с местными рыболовами о поставках сельди на континент для розничной торговли. Выбор взаимоотношений командер оставил на личное усмотрение агентов, как и информацию о возрасте и месте проживания:

- Мисс Сонг, ознакомьтесь с документами, мы будем на месте в течении получаса - выказываю уважение легким поклоном головы, протягивая напарнику картонную папку со всеми необоходимыми бумагами, которую она тут же цепляет длинными пальчиками, возвращаясь на исходную позицию - к иллюминатору.


[indent] Рассветное солнце заливало насыщенным оранжевым светом типичные европейские улочки датского городка: невысокие дома по обеим сторонам широкой улицы жались друг к другу, представляя собой словно единое целое - длинный дом, пестрящий разными цветами стен, формами крыш, расположением декоративных балок на внешних фасадах и безумным количеством цветов: в горшках, на окнах и у дверей, живой изгородью у ограды и клумбами в небольших двориках.

По данным Мориссона, здесь проживает не больше пятнадцати тысяч человек - закрытая социальная яма, где все друг друга знают слишком хорошо и ничего не остается незамеченным. В голове всплывает неуместный образ общественного душа в бассейнах или банях, где каждый делает вид, что все в порядке и чужая нагота - дело естественное, но все равно подмечает нестандартную мелочь, увечье, уродство, чтобы невзначай упомянуть об этом, когда представится случай. Пожалуй, уместнее было бы название "змеиной ямы", отнюдь не социальной, где каждая скользкая тварь только и ждет подходящего момента, чтобы нанести ядовитый удар в самое уязвимое место.

Недовольно фыркнув от сформировавшейся картины, легко подхватываю два небольших чемодана, поднимаюсь по лестнице к единственной гостинице, где командование забронировало пару номеров без даты выезда: резная входная дверь обрамлена кашпо с яркими малиновыми цветами, в тон оконных рам; самое здание из светлого камня так и сияет под лучами солнца. Внутри все очень скромно, без излишеств и ненужной мишуры.

Бережно опустив чемоданы на пол у одной из комнат, оборачиваюсь к девушке, уже распахнувшей двери своего номера:
- Надеюсь, часа хватит на то, чтобы отдохнуть? Зайду за Вами в 10, осмотримся и обсудим план действий. Пожалуй, позавтракать так же будет не лишним.

+1

3

[indent] - Что ты знаешь о рыбе? – вопрос командера был настолько простым, насколько же и неожиданным. Я даже игру на паузу поставила, чтобы голову вскинуть и вытаращиться на Моррисона, а не как обычно взглянуть мельком и отвернуться обратно к монитору. Жуткие твари с развороченными мокрыми ранами вместо ртов, замерли, словно замерзли все вмиг, в красивых и зловещих позах. Тот, что был ближе всех, замахнулся когтистой, покрытой нарывами, лапой так, что, если убрать условную жидкокристаллическую перегородку, отделяющую его мир от реальности, мне этими когтями прилетит прямо по щеке.

Рыбу я не очень-то любила, и, несмотря на недовольство родителей, обходилась витаминами с йодом, чтобы восполнить запасы фосфора в организме. Чай не в Японии живем, и выбор «что покушать» всегда славился разнообразием. И остротой.
Так что вместо ответа я выдула огромный пузырь из тщательно пережеванной жвачки и лопнула его с громким хлопком. Черт подери, как невежливо-то. Командер издал такой звук, что я очень живенько вытащила резинку изо рта, скатала из нее плотный шарик и запустила им в настольную урночку для бумаги и прочего мусора. Постаралась загладить вину, улыбнувшись ослепительно-широко. Вот она я: внимаю.

- Прочти это. Хотя бы, - Джек шлепнул по столу небольшой книжечкой, больше брошюркой, на обложке которой серебрилась длинная рыбка. «Атлантическая сельдь», выяснила название я, склонив голову на бок, чтобы не разворачивать издание к себе.
- Что ты знаешь о товарообороте и мировом торговом законодательстве? – видно, ресницами я захлопала с такой частотой, что вызвала в воздухе некий диссонанс, приведший командера в негодование. – Тебе не мешало бы получить хоть какое-то образование, кроме школьного, «солдат».
Последнее слово он почти выплюнул. Я резко вскинула руку вверх, прикладывая ее козырьком ко лбу и сидела так, не отрывая взгляда от суровых морщин на лбу Моррисона, пока ему не надоело играть в молчанку. Он понял, что я не угомонюсь. Рядом с брошюрой о рыбе упал потрепанный кодекс, такой распухший от загнутых уголочков страниц, что казался больше своего истинного размера раза в два.
- Твое баловство вообще ни к чему, если речь идет об обсуждении миссий. Будь добра…
- Есть, сэр, разрешите обсудить! – рука вернулась на клавиатуру, в свое привычное положение. – А чего вы мне электронкой материалы не отправили? Я макулатуры в поле зрения не люблю.
Моррисон кивнул на экран, на котором по-прежнему в гротескных позах подрагивали компьютерные твари.
- И неизвестно, когда бы ты в нее вознамерилась заглянуть. Обрабатывай информацию, Ханна, нам не нужно, чтобы молодой и талантливый юрист прокололся на первом же случайном вопросе от словоохотливых стариков.


[indent] Прокручивая в голове этот разговор, из-за которого я так и не добила уровень с рекордным счетом – перенервничала и отвлеклась на ворох мыслей, я пытаюсь вычленить то, что принесло в эту миссию такой дискомфорт: невероятный объем данных, которые приходится держать в голове, или небрежно, уже у дверей, брошенное командером «Поедешь со старшим Шимадой».

Откровенно говоря, он мог бы и не уточнять. Шимада-младший все равно так глубоко и надолго увяз в рутине ежедневной отладки после последнего, изрядно потрепавшего его задания, что рассчитывать на его компанию мне бы и в голову не пришло.
Как работать с Ханзо, я не знала. Мы встречались только раз – в столовой на Гибралтаре, и то, он бы меня не заметил, если бы я не уронила тарелку рядом со столом, за которым японец мирно завтракал с таким отрешенным лицом, что сомнений не оставалось – у человека есть МЫСЛИ и он их ДУМАЕТ.

Вообще, уронила-то ее я не специально, просто, знаете ли, очень сложно нести на ладони чашку с горячим супом, когда во второй руке у тебя планшет с онлайн-трансляцией одного очень важного матча. Квалификация Европы, между прочим, я же должна знать будущих противников в лицо? Так вот о знакомстве… Я уверена, что лучник запомнил, как я выгляжу (неуклюжей), но не стала бы загадывать о том, что он придал значение тому, что я вообще-то агент.

А вот теперь он стоит возле шатла, в идеально подогнанном по фигуре черном костюме и выглядит так дорого, что распугает всех в той деревне, куда мы направляемся. Неодобрительно поджимаю губы – ну что за маскарад! Мы спалимся на первом же повороте, никогда бизнесмены не одеваются в деловые поездки вот так тщательно, учитывая, что мы с поставщиками-то даже не увидимся… - и ловлю такую же, словно бы отзеркаленную, гримасу недовольства на лице Шимады. «Это что такое?» - как бы вопрошает он, наблюдая как я, что та газель, вышагиваю на высоченных каблуках.

- Ему не нравятся мои голые лодыжки? – пока мы не дошли до японца, но я все равно шепчу Мориисону. Кто знает, вдруг у лучника уникальный слух? – Мы в каком веке вообще?
Внутренне возмущаюсь, ведь на мне ультра-модные персиковые капри, пошитые под «классику», да в таких все деловые женщины Европы рассекают! Впрочем, Ханзо ничего не сказал, разве что поприветствовал нас так сухо, что у меня язык прилип к небу, и я только выдавила из себя неподобающее ситуации дурацкое «Здрасьти».


[indent] Полет проходит в таком гробовом молчании, что мне даже как-то неловко его нарушать. Впрочем, я пару раз открывала рот, чтобы обратить внимание Ханзо на пейзажи, и даже разворачивалась от окна в восхищенной радости, но, кажется, японец медитировал. И слова застревали у меня в горле, похороненные неуместностью.

Документы по делу были составлены сухо и лаконично – «Афина» знала, как уместить информацию в крайне понятные предложения и внятные абзацы. А еще она знала, как сформулировать все так, чтобы каждое слово прочно впечаталось в память – не выдрать. Вот только кармашек с фотографиями с мест происшествий топорщился, намекая, что вот там-то материала предостаточно.

«Зачем? Зачем вы с каждым годом создаете омников с еще более человеческими чертами лиц?» - мне противно и как-то неудобно от этих фотографий. Эти покореженные, с торчащими наружу проводами и икрящимися поломанными микросхемами, тела, так напоминают людские. Вот пальцы, скрюченные в предсмертной судороге, и этими самыми пальцами он гладил собаку, или любимого человека. Вот оторванная нижняя часть корпуса – корпуса, верно, Ханна! Меньше ассоциаций –и вывернутые наружу внутренние детали. «Если бы там была кровь и кишки, ты бы испытала больше жалости? Нет, дурочка, тебе было бы всего лишь тошно. Металл оставляет простор для фантазии».

Эти несчастные андроиды совсем не похожи на тех монстров, что поднимались из воды, разрушая мою страну. А вот у этого, например, не горел красным визор, а ровным призрачно-голубым светом угасает жизнь в единственной неразбитой лампочке «глаза». Кажется, я начинаю жалеть не о том, что общество не желает меняться, а каждого из этих уничтоженных бедняг. По отдельности. Я сильно прикусываю ноготь на большом пальце, и крохотный кусочек лака, откалываясь, остается на кончике моего языка.

- У тебя документы на японское имя, - напарник оживает второй раз за поездку лишь тогда, когда я захлопываю папку – возможно чуть более резко, чем следовало бы – и отбрасываю ее на столик. – Ты знаешь японский?
- Не думаю, что кто-то так далеко на Западе разберет разницу, если нам приспичит поболтать на «родном», - Ханзо хмурится едва заметно, и я успеваю понять, что ответ неверный. – Потому, думаю, мы будем очень тактичными японцами, которые уважают место, в которое прибыли, и будем общаться только на понятном для всех языке. Верно?
Кажется, верно.


[indent] В номере просторно и чисто. «Стерильно», - я ловлю за хвост это слово, мелькнувшее в сознании, и позволяю ему расцвести яркими буквами в подкорке. Мне не нравится, что я позволяю ему остаться и прочно закрепиться в ассоциации с этим местом, но куда уже деваться…

Первым делом я разбираю чемодан, раскладывая на широкой кровати одежду и сваливая на трельяж косметику. Для того, чтобы рубашки, блузки и пиджаки обрели свои «плечики» и отправились в шкаф, мне потребовалось не больше пятнадцати минут. Бомбер, эластичные джинсы и удобные кроссовки – в «горячую точку», на табурет, и подвинуть его ближе к двери. Одежда для выхода «в поле» всегда должна быть в секундном доступе.

А теперь интересное: подготовка самой себя. Сажусь на стул, но не плюхаясь с размаху, как привыкла, а медленно, с достоинством, держа спину идеально прямой. Закинуть ногу на ногу и чуть отвести их в сторону. Руки положить перед собой, сложив длинные тонкие пальцы друг на друге. Не скреплять, не заламывать, не теребить колечко из белого золота. Кажется, получается неплохо. Вот только непривычно до жути – в руках всегда был телефон, планшет, да хоть что-то, чтобы выйти в сеть, или залезть в очередную игрушку.

С личной техникой пришлось распрощаться – стильный и функциональный телефон был выдан разве что для того, чтобы подчеркнуть статус, но никак не для развлечений. Из всех соцсетей я обязана была выйти, и не логиниться до возвращения домой. Моя тирада об отключении геоданных не произвела ровным счетом никакого впечатления на руководство. Со скандалом мне удалось уговорить Моррисона разве что на новый аккаунт в "инстаграмме" – почему бы молодому и красивому юристу не фотографировать себя и местность? Мельком пролистываю ленту – изображения фасада гостиницы уже набрало полсотни «лайков». Отлично! – главное, расставлять правильные туристические хэштеги, и даже вынужденный Интернет-голод можно заглушить.

Вернемся к главному. Я, конечно, мастер наносить макияж, но даже правильный контуринг и винного цвета губы не накинули мне необходимого возраста. Впрочем, всегда можно вворачивать в ответ на неудобные вопросы замечательную шутку про азиаток и их внешний вид до менопаузы. Двадцать… три? Пять? Лучше, наверное, пять, ведь университет надо не только закончить, но и успеть себя зарекомендовать. Вот, волосы скрепить заколками у висков, максимально открывая лицо – и уже солиднее. Побороть последнее беспокойство, что у меня в этом захолустье нет фанатов и надеяться, что для европейцев все гости из Азии действительно на одно лицо, и можно в бой.

Остались наработки по плану. «Итак, династии Оторо и Хияма неразрывно связаны между собой: еще Ваш и мой деды работали бок-о-бок, так и мой папа стал для Вашего отца незаменимым юрисконсультом, а затем помогал и Вам в управлении торговой империей. К сожалению, не так давно он покинул этот мир, и на его месте теперь я – не только в знак уважения нерушимой традиции помогать Вашей семье в вопросах закона, но и потому, что я в самом деле очень неплохой юрист. Ай, блин, сойдет!..»

В дверь постучали.

+1

4

[indent] Возможность выбора номера в гостинице любого города, любой страны, куда бы не послало руководство, всегда оставлял за собой - слишком щепетилен в вопросах безопасности. В данном конкретном случае, это оказалась центральная комната, окна которой выходят аккурат на задний двор и находятся на небольшой высоте от натяжного козырька-тента, чтобы не пришлось спрыгивать со второго этажа на каменную кладку; если действовать аккуратно и быстро, можно перемахнуть на невысокую крышу соседней постройки в частном секторе, что даст необходимый обзор для стрельбы и возможность вовремя улизнуть незамеченным. Каждое принятое решение должно иметь под собой нерушимое обоснование, иначе оно бессмысленно.

Несколько белых сорочек, водолазка, пара темных джинсов и традиционная юката отправляются на вторую полку небольшого платяного шкафа. За ними следуют армейские сапоги и парка цвета хаки с настолько высоким воротом, что, при желании или необходимости, можно скрыть большую половину лица. Кофр со штормовым луком отправляются в угол у окна, прикрытые плотными портьерами, в шаговой доступности от постели; пара метательных ножей - под вторую подушку на двуспальной кровати.

На все приготовления ушло не больше получаса, поэтому оставшееся время было предпочтительно провести в медитации, однако усталость все же взяла свое и, вытянувшись в полный рост на левой стороне кровати, закрываю глаза. Телефон, выданный командованием для миссии молчит с самого утра, ни звонка, ни единого сообщения - кажется, стрелок все еще злится после Лондонского задания, не желая принять того факта, что далеко не каждая миссия, на которую приходится отправляться, нуждается в его способностях. Расстраиваться из-за пустяков он умеет виртуозно, неприятно лишь то, что все фантазии в его голове проецируются на меня в большем объеме. Какая глупость. Возьми себя в руки.

Закрепив в голове самоличный приказ сосредоточиться на деле, поднимаюсь с кровати, наконец избавляюсь от неудобного делового костюма - сегодня в нем нет необходимости - сменяя последний черной водолазкой, джинсами и паркой, и, в последний раз окинув комнату критическим взглядом, выхожу в узкий коридор.

В соседней комнате удивительная тишина, нарушенная парой настойчивых ударов костяшками пальцев о входную дверь:

- Мисс Сонг, готовы идти?


Город действительно был маленьким: за небольшим частным сектором, на горизонте, можно было разглядеть равномерное движение волн и небольшой каменистый обрыв, впрочем, такой же пейзаж был везде, кроме той части, где Рённе соединялся небольшой трассой с другими островными городками, такими же маленькими и малонаселенными.

То, что по-настоящему могло понравится в этом богом забытом месте - природа: улочки разделялись небольшими парками, отдельно стоящими деревьями или кустарником, повсюду были цветы, пели непуганые птицы и не было ни одной живой души в субботнее раннее утро. Нет людей - нет проблем.

Добраться до ближайшего кафе вместе с кореянкой оказалось делом непростым: девчонка то и дело останавливалась, фотографируя все подряд, включая себя любимую: серьезную, смешную, грустную, задумчивую, не бог весть какую еще. Весь процесс "фотосъемки" значительно тормозил и всячески оттягивал столь необходимую кружку горячего кофе и какой никакой завтрак: омлет, яичницу, что обычно готовят в Европе?

Впрочем, тот факт, что мисс Сонг не горела желанием вовлечь меня в свою интернет-вселенную, сглаживал общее впечатление от этого утра.


Уютное кафе "Creperie La gavote" на пересечении двух улиц предлагало довольно обширный выбор блюд, среди которых значились знаменитые блины - крепы и большой выбор различных рыбных деликатесов. Не обошлось и без банальных яиц различного приготовления, на чем и останавливаю свой выбор, как человек, довольно придирчивый и консервативный относительно зарубежной кухни. И кофе, большую кружку и самого крепкого.

В момент, когда Хана наконец-то отложила в сторону телефон, перевожу на нее внимательный, скорее даже заинтересованный взгляд, перебирая в голове сотни вариантов, с чего можно было бы начать разговор. Мы впервые участвуем в совместной миссии, не говоря уже о том, что и контакт друг с другом так же в новинку. Конечно, если исключить первую встречу в день ее прибытия на наблюдательный пункт, когда она ловко опрокинула на пол тарелку с завтраком неподалеку от меня. Было бы смешно, если бы подобная невнимательность не выводила меня из равновесия.

Киберспортсменка, лучший солдат корейской армии и руководитель отряда пилотов "MEKA" - все, что на данный момент имею в распоряжении из информации об агенте Сонг. Ни личных предпочтений, ни интересов [помимо игр и онлайн трансляций], ничего.

- Как самочувствие?

Общение - не мой конек.

+1

5

- Мисс Сонг, готовы идти?
[indent]Я скатилась со стула, запутавшись в ногах, ломанувшись к двери, но вовремя опомнилась, резко сменив направление в сторону шкафа. Сменить пиджак на укороченное пальтецо, а открытые остроносые туфли на удобные полуботинки – не лето все-таки, а машину, из которой можно хоть нагишом выскакивать, нам не положено. Кто знает, сколько времени нам потребуется, чтобы нагуляться и все как следует обсудить? Впрочем, этот городок такой крохотный, что мы обойдем его за пару часов вдоль и поперек. Тем лучше.

Тем страшнее, - укололо сознание. – У этих людей механические жители пачками мрут, а тут такая тишина, как в морге. Неужели совсем никакого общественного резонанса?..

Дверь я открываю медленно, все еще погруженная в неожиданные и очень невеселые мысли. Ханзо предусмотрительно отошел уже в коридор, терпеливо ожидая, пока я брошу последний взгляд на комнату и закрою дверь, повозившись с электронным замком, забивая в инфо-карту замысловатый пароль. Впрочем, напарнику совсем не обязательно видеть меня в подвисшем настроении, поэтому я широко улыбаюсь и киваю, невербально подтверждая собственную готовность начинать приключения. Даже если это всего лишь задание по поиску укромного места для располагающей беседы. Ох, и как с этим человеком-невозмутимостью знакомиться и налаживать контакт?..

У стойки ресепшена на первом этаже небольшой клочок стены по-старомодному увешан цветными стикерами-липучками, на которых гости каждый день пишут друг другу ободряющие записочки. Я даже шаг замедлила, чтобы рассмотреть эту неожиданную позитивную искренность получше. Все же удивительно, как отпуск и свободное время настраивают человеков на позитивный лад… Жаль, что самой расписаться тут нельзя – а так бы не удержалась, и оставила размашистый автограф с забавным кроликом вместо пожелания. Вообще, эта конспиративность начинала накладывать отпечаток на каждое мое действие и мысль – прежде чем сделать хоть что-то заметное, приходилось мгновение подумать: а не вызовет ли это подозрений? А не привлекаю ли я, по привычке, слишком много внимания к себе?


[indent] С момента, как мы с новоиспечённым «партнером по бизнесу» покинули шатл и прогулялись до гостиницы, город так и не ожил. Даже в окошках первых этажей, кое-где прикрытыми железными затейливыми решетками, не мелькали люди, а из приоткрытых форточек лишь пару раз одуряюще вкусно пахнуло шкварчащей на сковороде едой и кофе. Настойчивое чувство, что мы, словно призраки, скользим по вымышленному месту, которое никогда и не существовало, не покидало. Даже то, что я документирую на фото почти каждый шаг не добавляло этому сказочному городку реальности и приземленности. Пхеньян, мой город, совсем не похож на это место - он шумный, яркий, какой-то мерцающий – иного не подобрать слова. Наполненный гулом толпы, рычанием машин и заливистым треньканьем колокольчиков на велосипедах. Уличные зазывалы днем и ночью пригашают в бесчисленные палатки с горячей едой. Неоновая реклама ослепляет, куда ни глянь. А здесь только брехали разбуженные моим приближением к импровизированным садикам собаки, и один раз непонимающе-недовольно мявкнул желтоглазый толстый котяра, расположившийся на заставленном цветочными горшками широком подоконнике. «Вы что, сумасшедшие вставать в такую рань?» - словно спрашивали его круглые, как блюдца, зенки.

А еще, здесь граффити стыдливо спрятаны на боках зданий, и, я уверена, их целая россыпь позади этих аккуратных общественных мест. В Европе всегда вот так: лубочная, идеальная мордочка для глаз туристов, и немытые грязные руки за спиной. И, что важно – часто повторяющийся значок, как подпись, как метка. Значит, здесь все не так прозрачно, и есть по крайней мере одна банда… Что ж, этого ожидать стоило.

Первое, что я поняла на счет Ханзо Шимады: этот человек любит держать все под контролем. Ему важно идти первым. Важно устанавливать границы. Важно выбирать и планировать все, даже прежде, чем я успею спросить. Поэтому я даже и не попыталась возражать, тыкая ему в лицо гугл-мэпс с рейтингом лучших заведений, когда он привел нас в кафе на перекрестке. И неудивительно, что именно его: мы сейчас определенно сядем у панорамного окна, и японец будет выбирать себе место таким образом, чтобы видеть обе улицы одновременно. Кажется, позицию специалиста по обеспечению безопасности мы в нашем странном тандеме вычислили и назначили без моего прямого участия. Чуд-нень-ко.

В кафе было очень тепло. Даже слишком – пришлось скинуть пальтишко, небрежно сложив его на диванчике рядом. Сдвигаю темные очки с острыми уголками, на затылок, чтобы получились «кошачьи ушки», и повожу плечами, позволяя длинным волосам свободно рассыпаться по лопаткам и потягиваюсь одними руками, чтобы размять затекшие от постоянного держания перед собой телефона, локти. Меню я даже не открываю – обожаю эксперименты! Поэтому официантка, немного заторможенная в субботнее утро, но весьма опрятная и внимательная, получает от меня заказ: что-нибудь самое-самое острое! И латте с мятным сиропом. Мятного нет? Тогда карамельный. И счета, конечно, раздельные. Все равно у каждого из нас есть карточка, на которую «Афина» ежедневно перечисляет своеобразные отпускные. Ей же приходят уведомления о снятой сумме, и автоматически наша умница сохраняет все расчеты – никаких тебе километровых отчетов за каждую копеечку – управление всегда в курсе всех трат.

- Как самочувствие? – пауза, начатая с той самой минуты, как мы покинули гостиницу, наконец, нарушена. Мужчиной. Как тактично и так… по-азиатски.

Я делаю очень круглые глаза, и, прежде чем ответить, пару раз резко вдыхаю-выдыхаю, чтобы собраться с мыслями, и кое-что подытожить. Лучник, кажется, не большой фанат разговоров и общения в целом. Как и я вовсе не мастерица вести непринужденные беседы со взрослыми мужчинами, у которых глаза с расплескавшимся по зрачкам холодом. Вот спонсоры и организаторы – это одно. Командиры – другое. Одним ты льстишь, другим беспрекословно подчиняешься (им вообще не интересно что ты говоришь, они все равно предпочтут, чтобы ты была безъязыкой). А тут… возрастной напарник. Новинка!

- Я в норме, - хватаю обратно отложенный в сторону телефон. Это успокаивает. И вообще, я с удовольствием писала бы ему смски, а не отвечала на вопросы. Например, такую: «Мне очень не нравится этот город. Он тихий неправдоподобно, словно это затишье перед грозой». Впрочем, есть еще кое-что. Поворачиваю к Ханзо экранчик, на котором открыта фотография с лучником. Я сделала ее, пока фотографировала замысловатую вывеску мясной лавки. Шимада стоял ровнехонько под ней, немного приподняв голову, высматривая, как лучше перейти дорогу. Глаза сощурены, чтобы солнце не ослепляло, рот чуть приоткрыт, словно он говорит сам с собою, споря о маршруте. Красивый. И спокойный. – Я хочу поставить ее, чтобы высвечивалась, когда вы будете звонить. Если будете, конечно.

В контактах этой звонилки забито всего три номера: Шимада, записанный как «Хидеки-сан», Джек Моррисон под кодовым именем «Прокурор» и еще Ангела «Терапевт» Циглер. Очень все прозаично и скучно. Потому я ощущаю какую-то острую необходимость сделать заставку на звонящих, хоть как-то не изменять привычкам.

Отредактировано Hana Song (2017-09-24 22:35:59)

+1

6

- Я хочу поставить ее, чтобы высвечивалась, когда вы будете звонить. Если будете, конечно.

[indent] Девушка протягивает телефон, демонстрируя фотографию, которую сделала [случайно?] во время прогулки: замечательная в своей аутентичности деревянная резная вывеска мясной лавки, насколько позволяет поверхностное знание немецкого, название напоминает "Buchery on Main" и это ужасное замешательство, маской застывшее на лице, неуместный прищур и приоткрытые губы. Последнее - вишенка на торте - та неизменная привычка проговаривать каждое действие, иногда критически комментируя собственный выбор в попытке проверить его на подлинность, лишь укрепившаяся с годами, проведенными в добровольной ссылке. Постыдная и глупая. Такие пристрастия люди предпочитают скрывать, пресекая любые упоминания о странном поведении. Но, кажется, от юркого хорька Ханы Сонг сложно что-то скрыть.

Передергиваю плечами, будто сама мысль доставляет физический дискомфорт, однако все же одобрительно киваю, выдавив из себя скомканное "Как пожелаете" и принимаюсь за горячий кофе, то и дело осматриваясь по сторонам. Подмечать мелкие детали окружения получается лучше в статичном состоянии, нежели украдкой выхватывать их во время движения по городу и теперь, практически повсюду можно заметить разноразмерные графити - метки одной из местных, вероятно, вооруженных банд. Они и будут первыми в списке "достопримечательностей" Рённе - слишком много внимания привлекают к собственной персоне, если знать, куда смотреть.

- До полудня нужно успеть пройтись по окраинам, посмотреть, где располагаются базы местного криминалитета - наведаемся с визитом вежливости - полагаю я не ошибся в том, что Вы много раньше меня обратили внимание на их метки, Хана? - чуть улыбаюсь, все еще пристально изучая происходящее "ничего" снаружи до того мгновения, когда с одной из перекрестных улиц не торопясь выезжает велосипедист, за которым, в течении нескольких минут, тянутся пешеходы, словно город одномоментно пробудился от утреней дремы и все засуетились, поспешая по своим делам.  Совершенно типичные люди для такого места и субботнего утра: спокойные, умиротворенные лица, плавные движения, радушные улыбки и эта бесполезная болтовня о погоде с соседями и знакомыми. Тошнотворное неестественное зрелище.

Старики были словно на одно лицо - седые, морщинистые и лучезарно улыбающиеся каждому проходящему мимо, будто они жили вовсе не здесь, но в своем идеальном воображении; гиперактивные подростки, опаздывающие на занятия или, в случае неисправимых оболтусов, прогуливающие их, также не вызывали подозрения - в них не была заметна та необходимая агрессия и осторожность, проявляющаяся в человеке, замешанном в криминале любого рода; взрослые женщины и мужчины, неторопливо вышагивающие по мостовым - основной контингент, попадающий под подозрение. То, что не могло ускользнуть от пытливого взгляда - наличие чуть заметных тату у некоторых представителей местного населения, прикрытых шарфами, воротниками, шейными платками и бог знает чем еще. Первой мыслью было логичное предположение о том, что именно это - члены местных вооруженных группировок, однако узор, настойчиво проглядывающий сквозь прикрывающие его одежды, отдаленно напоминал что-то очень знакомое, словно я видел его раньше. Не распознать подобные метки для человека, чья левая рука представляет собой одну огромную неоновую вывеску в ночном переулке "SHIMADA DRAGON - BE AWARE" было бы верхом абсурда, однако узнать пиктограмму не представлялось возможным.


[indent] Помимо штормового лука, всегда ношу при себе несколько метательных ножей и кастет, подаренный когда-то американцем с недвусмысленным намеком на то, что "втыкать в людей стрелы, несомненно, увлекательное занятие, но план Б еще никому не повредил", однако, вопрос о вооружении кореянки оставался открытым. Несколько раз доводилось видеть ее на тренировочном полигоне с небольшим розовым пистолетом с брелком-зайчиком в руках, но насколько она хороша?

- Мисс Сонг, какое оружие командование обязало Вас взять с собой? - вопреки утренним предположениям самой девушки, обращаюсь к ней на корейском языке - достаточно громко, чтобы быть услышанным, но спокойно и непринужденно, чтобы не привлекать излишнее внимание.

+1

7

[indent] На это невнятное «Как пожелаете» от напарника я не обратила практически никакого внимания. Да даже если бы он с перекошенным от злости (как это делали некоторые мои «коллеги» по корейской армии) лицом, полез отбирать телефон, настойчиво предлагаю удалить фотографию, я бы не послушала. Этот снимок получился на редкость удачным, потому как был нейтральным совершенно: это тебе не постановочная фотка, когда человек старается наружу выкатить свои лучшие, или достойнейшие качества.

Вот только таковыми их считает только он. Я же любила ставить на заставку только снятые в тот момент кадры, когда человек совершенно не готов к тому, что будет запечатлен. Вот тогда проявляется эта незамутненная искренность. Подчас совершенно неожиданная и куда более располагающая к человеку, чем все напускные эмоции и деланая доброта и радушие. Ханзо, например, на этом фото был практически трогательным. «Практически» потому, что он все равно хмурился, как и сейчас, пока прихлебывал свой кофе.

Пока я занималась настройками контакта «Хидеки Оторо», а заодно и кое-что старалась найти в Сети, изредка кидая быстрые взгляды из окна, выискивая глазами знакомые символы граффити, сама не заметила, как свободная рука потянулась к лицу – почесать щеку. Я так, наверное, минут десять сидела: обычная девушка в ожидании заказа, с равнодушием пролистывающая новости, расчесывающая зудящий прыщик на мордашке. Вот только никакого прыщика там нет – только легкое раздражение от постоянно наносимой стойкой краски. И расчесывать свои фирменные розовые треугольники было какой-то скверной привычкой. Но я воспринимала ее как напоминание, как символ… Место, отведенное под Джей-Джея чесалось чаще остальных, например.

Мой заказ поставили у меня перед носом так осторожно и плавно, что я даже не сразу заметила, что уже пора приступать к завтраку. Об этом мне сообщил запах. Пришлось оторваться от экрана, но убирать телефон, впрочем, я не спешила: кажется, наткнулась на что-то очень важное, и отвлекаться от почти пойманной за хвост зацепки страшно не хотелось. В большой неглубокой тарелке был налит странной консистенции суп оранжево-красного цвета, украшенный маленьким жгучим перцем, который даже не тонул – настолько густым казалось блюдо. Пар от тарелки не шел, и, наклонившись поближе к еде, я поняла, что суп в самом деле холоднючий.

- Что это… супчик что ли? – я подняла разом обе брови, хотя хотела только одну – вот она, сила изумления, даже эмоции контролировать не дает.
- Гаспачо, …мисс, - запинка перед обращением сопроводилась коротким взглядом на лучника. Ага, раз я вся в телефоне, и за ручки не держимся, значит – мисс. – Вы просили самое острое, а это итальянское блюдо славится своей остротой. Приятного аппетита!

Заинтересовавшую меня статью пришлось все-таки свернуть в угоду фотоаппарату. Я передвинула бокал с латте немного правее, а тарелку с супом повернула так, чтобы перчик лежал строго перпендикулярно разложенным приборам. Теперь руки поднять повыше, и – вспышка! – сойдет. В кадр попали руки лучника с крепкими длинными пальцами, спокойно покоившиеся на столе – заказ ему принесли чуть раньше, поэтому он спокойно ждал, пока яичница остынет. Обрезать такое я посчитала кощунством, поэтому в полотно хэштегов хулигански вписала «#dad», и, наконец, убрала наскучившую уже за утро звонилку подальше. Информация подождет – уже никуда не денется, а вот голод следовало заглушить немедленно – живот начинал предательски урчать, стоило только взглянуть в сторону пищи.

Пока я крутила в руках ложку, выпутывая ее из лиловой салфетки, и изучала блюдо, чуть склонив голову на бок, будто примеряясь, как же его лопать-то,  Ханзо взял маленькую пиалу с сухариками, примостившуюся на краю моего подноса, и опрокинул ее в суп. Ему даже говорить ничего не нужно было, каждое его действие выражало в себе невозмутимую уверенность: «Это делается вот так».


[indent] Посетители заходили небольшими группами, чаще – подвое. И почему-то, никогда в одиночку. Первая такая стайка – двое пожилых леди и сопровождающий их мужчина, по виду – сын одной из дам, появились, когда я допивала свой кофе и лениво скребла ногтем по полированному дереву стола рядом с телефоном – вновь включённым и положенным передо мной так, чтобы было удобно читать и неспешно листать страницу одним только пальцем. Результатом моих непрерывных царапаний стало то, что я сняла короткую стружку лака со столешницы. «Подделка какая-то», - подумала я, не совсем понимая, о чем, потому что взгляд мой прочно зацепился за широкую улыбку того мужчины, которая так сильно контрастировала с его уставшими, потухшими глазами вечного холостяка. Почему-то именно размышления о грустном существовании этого человека заставили меня потянуться в маленький кармашек на груди - через плотную ткань блузки проступала маленькая коробочка, которую я купила перед самым отъездом. Ну, как купила… заказала, конечно же, через «Афину», уже уставшую подтверждать мои покупки на многочисленных сайтах. То, что пришло, меня вполне устраивало – эдакий кошелек под лекарства, круглый и, что немаловажно – розовый. Не мой фирменный дерзкий зайчонок, правда, но тоже симпатичная. Привычную коробку пришлось оставить на базе – проколоться на такой очевидной и заметной детали было бы верхом глупости. А что в ней? Ничего особенного – дневная доза витаминов. Сон у меня понятие весьма расплывчатое, и организму нужно себя чем-то поддерживать, вот и приходится обращаться за помощью к таким вот нехитрым средствам.

- До полудня нужно успеть пройтись по окраинам, посмотреть, где располагаются базы местного криминалитета - наведаемся с визитом вежливости - полагаю я не ошибся в том, что Вы много раньше меня обратили внимание на их метки, Хана?
Когда напарник улыбается, его лицо становится чуть более расслабленным, но глубокая морщинка, залегшая между бровями, никуда не девается.
- Мне немного неудобен этот официоз. Давайте вы ко мне будете обращаться на «ты». Так мне будет несколько проще начать доверять такому взрослому и чужому человеку. Покровительство – это всегда правильно по отношению к новичкам вроде меня. К тому же, - я слегка склоняю голову в знак уважения. – Так будет понятнее, кто у нас лидер в группе. Без этого тоже никуда. Хоть непривычно и лично для меня, - стараюсь улыбнуться как можно шире, чтобы японец не воспринял это как шпильку. Ничего, я себя еще зарекомендую. Так зарекомендую, что у командования не будет сомнений в том, что и меня можно выставлять за главную.
- В общем, - тараторю дальше, чтобы моментально стереть послевкусие от всех этих расшаркиваний. – Поглядите, я тут нашла кое-что очень любопытное: часть молодежи этого города не стыдится своих увлечений и… хм, радикальных взглядов. Вот, - пересаживаюсь на диван к лучнику, раз уж с завтраком покончено, и поворачиваю к нему экран телефона так, чтобы было видно нам обоим, – например, здесь опубликована заметка за позапрошлый год, что граффити стали слишком уж частым явлением. А вот это уже – переписка на местном форуме, видите, тут ругают неких «Galehus», мол, с тем, как они начали молодежь вербовать, ночами стало опасно выходить куда-либо. Что дальше? Слово легко ищется по хэштегам в инстраграмме, и, пожалуйста, среди картинок можно найти вот такие занятные фото с процессом рисования граффити. Знакомое место, правда? Вот, его отсюда из окна видно.

С видом победительницы убираю телефон и устанавливаю зрительный контакт с Шимадой. Нам обоим это, кажется, не очень нравится, но выдержать хотя бы секунд тридцать необходимо – мы же как-никак «пытаемся в доверие».
- В итоге, у нас есть название группировки. Я легко смогу вычислить аккаунты в соцсетях кого-то из молодых членов, а, возможно, и выйти куда-то выше. Разобраться, как они вербуют, и можно ли к ним вступить, чтобы развести на встречу – дело пары часов. Я могла бы заняться этим сейчас, по возращению в гостиницу. Что до вас… возможно, вам куда проще будет прошерстить улицы, если за вами не будет неприкаянным хвостиком бегать кто-то вроде меня. Я хороша в оценке ситуации, но не в ее поиске «в поле».
- Мисс Сонг, какое оружие командование обязало Вас взять с собой?

Этот вопрос я ждала еще в шатле, однако, японец, видимо, давал мне время привыкнуть к его компании, прежде чем обсуждать такую деликатную тему, как «а ты вообще драться-то умеешь, шантрапа?». Впрочем, вся острота дискуссии как рукой снимается, потому как обращается ко мне мой старший товарищ на моем родном языке. Едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать от восторга, и не прижимать ладони к моментально вспыхнувшим щекам. Вместо этого приходится сдержанно кивать в благодарность и отвечать на том же наречии:

- Со мной мой пистолет. И еще, - поднимаю руку так, чтобы рукав рубашки сполз к локтю, обнажая тонкое запястье с золотыми неприметными часиками на нем. – Я всегда могу запросить вызов моего… спец оружия, - черт, еще немного, и сказала бы «МЕКА», а это слово понятно на всех языках.  Продолжаю после небольшой заминки чуть тише и осторожнее выбирая слова:
– Надеюсь, нам не понадобится, но, если нужно будет быстро передвигаться, или что-нибудь взорвать – она к нашим услугам в течении пары часов. А вообще, я стреляю сносно, - сносно?! Что ты несешь, Хана Сонг? Ты же лучшая в мире! Всегда ей была. - Вернее, очень хорошо стреляю. На рожон не лезу, всегда оцениваю противника, прежде чем вступить в бой. Со мной не будет проблем, и опекать меня в драке, если такая случится, точно не придется.

Официантка безмолвным призраком появляется у нашего столика, собирая посуду на поднос, и тут же затирая пятна от чуть пролитого мной кофе. Мне приходится замолчать, и выбираться из-за стола, сохраняя изящество и грацию настоящей бизнес-леди. Возвращаюсь к своему диванчику, и выискиваю в кармане брошенного там пальто карточку, чтобы расплатиться и покинуть уже это, неожиданно становящееся, людным, место.

Девушка отвлекается от подноса, вынимает из передника плоский планшет, и, пролистав заказы, находит мой. Рассчитаться – дело пары секунд, но я, делая вид, что внимательно изучаю выставленный счет, краду у обслуги минутку:

- Что это за ужасы у вас по новостям передают? – киваю в сторону экрана над барной стойкой, достаточно большого, чтобы все видеть, но работающего так тихо, что услышать что-либо было проблематичным.
- Вы не знаете? Сегодня опять нашли разобранного омника, недалеко от складских помещений… Вечно там хулиганье всякое торчит, и вот что его туда занесло? – девушка оказалась словоохотливой, еще бы – не каждый день туристы в таком крохотном городке.
- Какой кошмар! И это в наше-то время… Да, не вовремя мы тут со своими деловыми поездками, как бы не сорвалось все из-за таких трагедий.

Официантка участливо кивает, заверяя, что все пройдет как надо, и «юная леди может не волноваться на счет финансов – в экономику местные бандиты не суются». Улыбаюсь ей самой обаятельной из своих улыбок, и с удовольствием ставлю галочку «выдать чаевые» на расчетном экране.


[indent] В гостинице первым делом я полезла в душ. Во-первых, там проще думается, а во-вторых, с меня хватит этой маски чопорной девицы из юрисдикции, нужно избавиться от ее манер и привычек как можно скорее. Впервые за день я чувствую себя расслабленной.

Когда после всех процедур, просушивая непослушные волосы полотенцем, я выхожу из ванной комнаты, настенные часы над кроватью показывают два часа дня. Что ж, напарник обещал, что после восьми улицы опять опустеют – прохладные осенние ночи брали свое, загоняя праздно шатающихся по домам, так что времени у меня еще предостаточно. С удовольствием падаю на кровать, вытаскивая из-под подушки ноутбук, опять-таки, любезно предоставленный начальством. Он старенький и довольно слабый, но, наверняка, потянет что-то из игрушек… Что значит «доступ к скачке файлов ограничен»? Ладно, а если залезть на мой фансайт и сайт трансляции? – тоже заблокировано? Черт бы вас там всех побрал! Работа, и никаких развлечений? Что ж, я вас поняла. Надеюсь, соцсети не под замком, а то поиски мои могут затянуться на миллионы лет.

Командер заблочил мне половину сайтов, а «Афина» отказывается их восстанавливать, поиски затянутся (ᗒᗣᗕ)՞

Да, у нас с лучником коммуникаторы есть. Но какая радость, если нельзя с напарником пообщаться через сообщения? К тому же, мы оба не в восторге от длительных бесед. В Сети я куда более настоящая, чем это фальшивое нечто, которое приходится подстраивать под каждого, с кем вынуждают сталкиваться.

В соцсетях сплошной бестолковый и агрессивный флуд. Кажется, Galehus сами не в восторге от того, что омников уничтожают, конечно, ведь все на них думают ┐(︶▽︶)┌

Нашла сайт этих парней! Неужели они настолько тупы, что вербуют таким очевидным способом?
(-_-;)・・・Поболтаю с местным админом и выясню, как к ним прийти на собеседование. Дело часа.

Легко. Ловите адрес ссылкой, нас там ждут. Подберите меня где-нибудь через полчаса?

Время? – 19:30, ого, да я просто невероятно пунктуальна. Запомню на будущее, что это качество тоже можно смело вписывать в резюме.

Осталось только переодеться в заранее подготовленную одежду, не забыть засунуть за пояс пистолет – под свободным бомбером его никак не разглядеть. Волосы в хвост, и ждать ответа от господина Шимады. Ох, скорей бы что-то увлекательное началось!

+1

8

[indent] Она постоянно копается в телефоне, ни на секунду не выпуская тот из рук. Впрочем, несмотря на раздражение, крошечными коготками скребущее где-то в подкорке, из подобной зависимости можно извлечь свои плюсы: костяк информации о графити и орудующей в городке криминальной группировке был найдем в несколько нехитрых манипуляций изящных пальчиков по сенсорному экрану казенного телефона.

В момент, когда девушка подсаживается рядом на небольшой диван, почти касаясь своим плечом моего, где-то глубоко внутри зарождается подсознательное желание отстраниться, отодвинуться, сорваться с места и поскорее выбраться на свежий воздух, где далеко не так отчетливо ощущается этот запах - медовый плен с нотками корицы - очень сладкий, но отнюдь не душный, как бывает с кондитерскими ароматами.

Уютное кафе и этот запах выуживают из памяти старое воспоминание о пригороде Токио, куда единственный раз удалось выбраться отдохнуть в отсутствии кого-либо из членов семьи, если не считать юную девушку, выбранную советом старейшин для продолжения рода Шимада - семнадцатилетнюю Кои Араги - невесту вступившего в права наследования старшего сына Соджиро.

Невысокая, аккуратная, неприлично привлекательная, она была умна и, что немаловажно, мудра не по годам, воспитана - о таких девушках слогали поэмы, им посвящали баллады, а не оставляли в неведении в надежде, что это убережет ее от ярости совета старейшин.

Я любил ее. Такое случается редко в неравных союзах.


На мгновение выпав из реальности, кажется пропускаю добрую часть рассказа о вооружении спутницы и ее способностях в стрельбе, уловив лишь то, что она "очень хорошо стреляет" и моментально поставив данное утверждение под большое сомнение, впрочем, не посчитав нужным как-то прокомментировать подобную самоуверенность.


[indent] Расплатившись по счету, одним кивком головы прощаюсь с мисс Сонг, направляясь в противоположную от гостиницы сторону: шесть часов должно быть более, чем достаточно для того, чтобы полностью осмотреть город и, по возможности, окрестности - просчитать возможные пути отступления - лишняя шумиха вокруг пары иностранных туристов ни к чему хорошему не приведет.

Улицы города удивительно широкие, что оставляет слишком мало места для элементарных задних дворов и подворотен, а те, что так или иначе существуют - практически недосягаемы из-за стоящих вплотную друг к другу зданий: нужно точно знать, где есть замаскированный мусорными баками сворот в узкую щель меж кирпичных стен, чтобы иметь хоть крошечный шанс "испариться" во время погони. Впрочем, было бы неплохо не доводить до крайностей - цель не должна подавать признаков жизни, в случае форсмажорных обстоятельств - полагаю, ораторскими способностями и желанием решить вопрос мирным путем костяк банды не обладает.

Каждый отдельный найденный проход, лаз отмечаю черным маркером на асфальте поблизости, изображая небольшие не соприкасающиеся друг с другом полукружия, отдаленно напоминающие конфигурацию эмблемы клана. 

Пригород Рённе - сельская местность, больше напоминающая отдельную маленькую деревушку с частными покосившимися от времени и влажного климата домиками и деревянными заборами - ничего подозрительного или примечательного. Несмотря на то, что большая часть жилищ была давно заброшена и могла бы сойти за убежище любых паразитов этого городка - все выглядело слишком естественно отрешенно и мертво.

Особенно в холодном свечении предзимнего закатного солнца - стоп - время?

На небольшом экране стандартного для миссий мобильного с дефолтным изображением на рабочем столе подряд высветилось несколько сообщений от контакта под именем "Хияма Рю", действительно значимым из которых оказалось только последнее, на которое был отправлен лаконичный ответ:

В коридоре гостиницы через [беглый взгляд на время в верхнем углу экрана] 22 минуты.


Добравшись до номера, мне потребовалось не больше десяти минут, чтобы подготовить кофр со штормовым луком и максимально незаметно закрепить несколько метательных ножей в продольных карманах ножен из дубленой кожи, крепящихся по всей длине предплечья. Кастет был припрятан в одном из карманов парки - до лучших времен; все таки ближний бой - прерогатива ковбоя.

Мисс Сонг появилась минута в минуту, при полном параде в коридоре за дверью.


[indent]Заброшенное складское помещение оказалось в противоположной части города, что заняло целых пятнадцать минут, чтобы остановиться у небольшой двери запасного выхода из гофрированного металла, которая распахнулась еще до вежливого стука, пропуская внутрь.

Здесь полумрак и удивительно сухой воздух.

Высокий худощавый парень стоит в центре ангара, окруженный дюжиной таких же мальчишек, которые хищно обернулись на посторонний шум. Одна из старых ламп, что находятся под самой крышей, ярко освещает шайку, словно в сцене из любого американского боевика, где главный злодей, гордо скрестив руки на груди, произносит пламенную речь о своем незыблемом превосходстве:

- Иностранцы? - лидер делает неуверенный шаг вперед, в его голосе, помимо презрения и напускной серьезности, сквозит недоверие, - Черта с два вы решили вступить в наши ряды, какого хера нужно? Парни! - каждый присутствующий напрягается, готовый броситься на чужаков в мгновение ока; слышится несколько слабых щелчков предохранителей огнестрельного оружия, которое не демонстрируется еще пару секунд, пока Сонг опрометчиво не заводит руку за спину.

Звук первого выстрела гулом отражается от металлических стен. Предупредительная пуля или дрожащие руки, но пробит насквозь только гофрированный металл. Два звонких щелчка кофра, упругий звук согнутых дуг и привычное твердое соитие паза стрелы и тетивы:

- За каждый выстрел я убиваю одного, пока мы не придем к соглашению, - не дожидаясь реакции напарницы, делаю шаг вперед из укрытия, коим стала пара металлических контейнеров для грузоперевозок, прицеливаюсь и стрела пронзает шею высокого крепкого парня справа от "главаря".

+1

9

[indent] Когда я была маленькой, и еще почти ничего в жизни не знала, только представляла себе какие-то сказочные миры, наполненные счастьем, папа выдумал одну игру. Мы придумывали окружающим вещам такие свойства, чтобы сделать их чуточку нереальными. Больше всего мне нравилось представлять, что вещи – это еда. Сиденья плетеных кресел, выставленных на залитую карамельным солнцем террасу, на самом деле из вафель. Деревянные потемневшие и заполированные прикосновениями поручни на ступенях, по которым так весело сбегать вниз и тут же подниматься вверх, - из горького шоколада. Заигравшись, можно было представить любое место, любой город – пряничным.

Рённе таким и представлять не нужно было. Лужицы света уличных фонарей выхватывали то справа, то слева стены домов: то кирпично-алых, почти багровых в темноте, шероховатых на ощупь, то молочно-белых, как блины, и таких же гладких, если пальцами прикоснуться.

На подушечках осталась известка, и почему-то это меня ужасно расстроило, ведь тогда оказалось, что это вовсе не сахарная пудра, а пахнущая мелом гашенка. Сказочность города рассеивалась с каждым шагом прочь с улиц, в промышленный район, и мне уже наскучило придумывать, как можно было бы приготовить и съесть эти домики, застрявшие во времени.


[indent] Ощущение, что за нами следят с того самого момента, как мы шагнули на шуршащую гравием под ногами дорожку, ведущую к складу, больно укололо под ключицу, заставив взволнованно вдохнуть-выдохнуть пару раз, чтобы успокоить нервы. Обычно это помогало, чтобы сосредоточиться, но сегодня что-то раздражало, зудя над ухом. Возможно, всего лишь помехи коммуникатора.

Когда дверь распахнулась в ту же секунду, как Шимада поднял руку, чтобы постучаться, я даже бровью не повела. Только выдула из жвачки пузырь побольше, и лопнула его, сильно сжав зубами, чтобы звук вышел погромче. Дешевые выкрутасы, рассчитанные впечатлить экзальтированных детишек с поехавшей после всех войн крышей. Ханзо оттеснил меня легонько плечом, проходя в душное, пахнущее старьем и куревом, помещение, первым. Впрочем, я не то, чтобы сильно этому возражала – представляю лица банды, если бы первая, кого они увидели, была низенькая щуплая девица. Шовинизм в таких вот обществах, уверена, процветает, как и сотни лет назад.

Рассмотреть помещение как следует и сразу у меня не получается – хулиганье настроено слишком агрессивно. Их резкие движения, настороженные, словно у бойцовых псов перед стычкой, выдают их неуверенность и недоверие ко всему вообще. И, раз уж готовы всего-то на парочку иностранцев кидаться без разговоров, то остается только воображать, чего они боятся на самом деле. Кто-то здорово запугал этих… мальчишек. Да, мне самой всего девятнадцать, но те, кто плотным кольцом окружали своего «лидера» в пятне света посреди ангара, были меня немногим старше. Дети совсем, - почему-то с жалостью подумала я. Нет, мне не их жаль, а того, что мы в какой-то нелепой ситуации: истинных главарей и руководителей мы здесь не встретим. Где же они тогда?..

Сухие щелчки предохранителей, похожие на щелканье челюсти мега-омника, раз за разом нарушающего покой моей страны, выводит меня из секундной задумчивости. Рука сама собой тянется к пистолету за поясом, и в следующий миг я отлетаю в сторону, подогнанная не столько своим прыжком, сколько пинком напарника. Пока я приподнимаюсь на локте, параллельно возводя пистолет в боевой режим, Ханзо уже натянул тетиву и принял стойку, из которой будет удобно стрелять.

- За каждый выстрел я убиваю одного, пока мы не придем к соглашению, - спокойный и почти тихий голос отскакивает от стен, усиляясь многократно. Толпа в ответ лишь гудит недовольно, кто-то делает несколько неровных шагов в нашу сторону, и его короткий бег обрывается. Гул тетивы заглушает звук упавшего на пыльный деревянный пол тела. Работаем вот так, значит? Резко. Мне нравится, и я, подстегнутая совершенным внешним спокойствием лучника, воспользовавшись замешательством притихших бандитов, делаю три выстрела из своего укрытия. Под ноги тем, кто посмел двинуться в сторону контейнера, за которым занял позицию мой напарник.

- На месте стоим, сладкие, - почти пою, настолько миролюбиво и в то же время настойчиво звучит мой собственный голос, который я совсем не узнаю. Парни шипят в ответ, отступая. Так, что я успела узнать, пока вскидывалась для стрельбы? Не у всех у них оружие – кое-кто нервно крутил в руках биты и арматуры, видать, не доросли до пушек. Лидер этих, ха-ха, головорезов, отступил левее, так, чтобы подставить под удар еще одного из своих щенков, а не себя. Просек, что уж его-то зацеплять мы не станем, но кто знает эти рикошеты и случайно сорвавшиеся с тетивы пальцы?..

- С-суки азиатские, - громко, нервно вскрикивает кто-то по правую сторону, и ударяет битой о железный бак, воодушевляя, как берсерк, себя и свою сдавшую обороты команду. Ухмыляюсь, и, пока парнишки сжимаются во все более плотное кольцо, позволяю себе длинный прыжок с перекатом – сменить положение, и подобраться ближе, сбоку.

Содрала коленку, порвав новехонькие джинсы, и довольно внятным шепотом выражаюсь по этому поводу, забыв, что коммуникатор тонко улавливает даже такие негромкие звуки. Ханзо на том конце только дышит ровно и медленно, пропуская выдохи через один удар сердца. Хорошая техника, надо бы запомнить…

- Хер вам, а не соглашение, мы за Бента с вас кожу снимем, мразоты, - морщусь от неуместных запугиваний, и прокрадываюсь ближе – если высунуться на мгновение, под прицелом окажется парнишка с пистолетом в дрожащей от напряжение руке.
- Может хоть послушаете? – мягко предлагаю я. Вандал ориентируется на звук, и стреляет куда-то в мою сторону. Пуля входит в стену чуть левее моего укрытия, и я четко вижу круглую маленькую дырку, которую она проделала. Славно, а теперь стой так.

Мне требуется всего пара секунд, чтобы высунуться из укрытия, выстрелить, и спрятаться обратно. Говорила же, что стреляю вполне сносно -  придурок скулит и сгибается пополам, зажимая простреленную руку, не замечая, что его пистолет отлетает к стене, мне только ножкой его к себе подвинуть. Но не стану, кое-кто может на это моментально ответить – прямо физически чувствую, как в мою сторону повернулись все имеющиеся стволы.

Тонкая струйка холодного пота скользит между лопаток, и я дергаюсь как-то неловко, чтобы избавиться от этого пакостного ощущения.
- Вы все стреляете? Следующий, - я знаю, что Шимада не будет шутить – вторая стрела уже натянута, и ему нужно всего лишь мгновение, чтобы уложить кого-то еще из этой шайки.
Противным гудком отзывается коммуникатор. И еще раз. И еще.

Входящий звонок? Сейчас?!
Время, кажется, замерло для всех в этом замкнутом пространстве, а все звуки ушли, слившись в одну только повторяющуюся трель вызова.
- Отвечайте, - едва шепчу я, не уверенная, что вообще раскрываю пересохшие губы.

+1

10

Для Джесси всегда было занятнее в потолок лежа на кровати смотреть, нежели скакать сайгаком от одной миссии на другую, но чем дольше длилось его лениво-беззаботное времяпровождение на станции, тем больше он начинал думать, что его сюда позвали ради приличия, и чтобы хоть кто-то разбавлял своим идиотизмом всю эту царившую официальность и серьёзность. Но и это у него получалось безуспешно. Сложно рассеивать угнетающую атмосферу, когда сам, выйдя из одного запоя, вновь начал алкогольный марафон. Маккри и не думал, что именно ему отведена роль истерички в отношениях. Хотя все свои вспышки агрессии и выходящие из них скандалы стрелок считал обоснованной претензией, нежели безосновательными разборками. Ханзо не надо было говорить о том, что он – сложный, ворчливый японец, со своими заморочками и проблемами, но Джесси не был бы собой, если бы не отнёсся к этим выводам без определённой доли ответственности и понимания. В плохом смысле, разумеется. Столкнулись две разные личности, две крайности, которые пытаются идти на компромисс, но не получается это без лишних криков и ругани. Возможно, Шимада, в меру своей натуры, многие вызывающие у Джесси буквально панику вещи не считал поводом для «серьёзного разговора», а может быть ковбой слишком утрировал и накручивал. Сколько им ещё предстоит биться лбами, пока оба не привыкнут друг к другу – неизвестно. Удивительно, что они в принципе смогли сойтись.

По правде говоря, американец, как и Ханзо, уже довольно долго не был с кем-либо в паре. И за это «долго» он успел поменять отношение ко многим вещам и измениться в характере. Казалось, что с молодости противоречий в нём только прибавилось, а мудрость и возрастное спокойствие всё никак не приходили. Стрелка часто бросало из одной крайности в другую: то готов смириться и адаптироваться, то резко собирается всё менять и требовать, чтобы подстраивались под него. Хотя по итогу тот всё равно возьмёт на себя большую часть ответственности, хоть никто его на это не подталкивает, и будет корить за все ошибки и промахи себя. Ключевым камнем преткновения для Маккри была мысль, что всё это нужно ему только одному, а японец, по неизвестным причинам, продолжает доказывать, что это не так всякими мелочами, которые Джесси ценил больше всяких иных: то одарит ночью объятьями, то проведёт по волосам, иногда похвалит за банальную чушь, а то и легко поцелует в щёку. От Шимады это всё было так трогательно, что у американца сердце кровью обливалось, стоило представить, каких усилий лучнику это стоило. Без шоковой терапии Джесси давно бы погряз в своих думах, что затруднили бы прогресс в установлении какой-никакой стабильности. Однако, до этого было ещё далеко. Ведь потрясения случались одни за другим.

Похоже, Ханзо посчитал, что мало было ему фирменных обид, похожих, по его же словам, на апокалипсис, от самого быстрого стрелка на Диком Западе. Настолько быстрого, что он успел уже в день уезда любовника и нового агента кореянки Ханы, надраться и поддерживать состояние опьянения ещё последующие часы. Его не дергали не на какие задания, поэтому почему бы, собственно, и нет? Вообще всё началось с того, что Маккри занялся своим любимым самоедство, из которого всё и перетекло в попойку. Он вспомнил недавнюю ссору из-за миссии в Лондоне, откуда лучника притащили еле дышащего. О том, как в тот момент его трясло от злости и больше всего хотелось наорать на Моррисона, сказать пару ласковых Циглер и наконец кинуться на Ханзо, больше из желания поинтересоваться, можно ли быть большим мудаком в этой ситуации. Конец этой истории – отдельная тема, на коей Джесси не стал останавливаться. Ведь закончилось всё худо-бедно, однако хорошо, а сейчас ему хотелось больше загрузиться голову всем дерьмовым и исключительно печальным. Больнее всего било восприятие Шимадой некоторых аспектов этих скандалов. Эта его невозмутимость, видимость простоты и убежденность, что «всё происходящее в порядке вещей» выводили Джесси из колеи. Наверняка и сейчас правда японца не пошатнулась и тому видится, будто это Маккри занимается глупостью, в то время как всё у них отлично и замечательно. Впрочем, а почему бы и не спросить напрямую?

Американец опрокинул очередную стопку текилы, не торопясь покурил, после чего отлучился в уборную, где в голову пришла бредовая идея, которая точно выведет вечно хмурого азиата из себя. Ох, как же Джесси льстит, что он может себе позволить без формальностей и стеснений докапываться до Ханзо, в то время как никто, кроме брата, не имеет более таких привилегий. Конечно, теоретически это возможно, только мера наказания страшна и летальна для иных. Наконец ручонки добрались до заветного коммуникатора. После недолгих раздумий и попыткой взвесить все «за» и «против», Маккри всё же вышел на линию связи. На самом деле стрелок удивился, что его звонок был принят. Они же там вроде как заняты чем-то там очень важным, разве нет? Впрочем, раз отвечают, значит не так уж и загружены операцией. И неважно, что говорит с ним женский голос – этот факт как-то прошло мимо.

- Эй, солнышко, я нуждаюсь в срочном лечении. Циглер мне помочь не может, так как от тоски и гнетущего одиночества меня спасёт лишь твооой голос… - пауза, - Хан, только не будь задницей и выдели мне минутку!

Тетива, натянутая до предела, чуть дребезжит у самого уха, в котором настойчиво раздаются гудки коммуникатора, но работа всегда стоит на первом месте и мгновение спустя скулящий парень, с простреленной мисс Сонг, рукой падает лицом на пыльный пол.
Требуется не больше секунды, чтобы принять вызов и вновь взвести стрелу: игнорирование звонка командования может сулить большие проблемы по возвращении на базу, ведь никто, кроме командера Мориссона или Афины, в здравом уме и трезвой памяти не будет связываться с агентами.
В наушнике раздается невнятный хруст и этот глубокий, томный голос с южным акцентом и явно нетрезвой интонацией. По всей спине пробегает волна электричества, вздрагиваю всем телом и палец срывается с тетивы. С глухим тяжелым ударом неподалеку приходит осознание лишней и совершенно необоснованной смерти.
Борюсь с желанием сейчас же зарычать, демонстративно впечатывая ладонь в лицо и, бросив лук, выйти вон, чтобы со всей силы наорать на безответственного звонившего, когда на деле взвожу новую стрелу:

- Хан, только не будь задницей и выдели мне минутку!

- Из-за тебя сейчас погиб человек. Ты совсем сдурел?! - чуть дрогнувшим от раздражения голосом, - Ты пьян?


Маккри только фыркнул и усмехнулся, мало осознавая всю суть ответа на своё, по нескромному личному мнению, романтическое приветствие.

- Ты хочешь сказать, что на данный момент тебя беспокоит какой-то незнакомец, нежели моё общество? Ауч, это… просто ауч, Ханзо...

- Как думаешь, почему так происходит? Может быть потому что я немного занят? Выпытываю необходимую информацию из этих "незнакомцев"? - глубокий вдох, выдох, пропуская один удар сердца.

Мисс Сонг, направив пистолет прямиком в лоб главаря банды, осторожно выходит из укрытия, пытаясь разговорить оставшихся в живых детей, более, чем вежливо поясняя, что, рассказав всё необходимое, они смогут спокойно уйти - более или менее целыми.


- Может быть это происходит, потому что у нас проблемы? Под таким углом ты не пробовал посмотреть на происходящее? - пьяно, обиженно рыкнул тот.

Американец уже начал стрессировать, ёрзая и злобно смотря на устройство.

Голос американца становится заметно агрессивнее.
- Проблемы? Проблемы в том, что командование не считает необходимым назначать нас на одну миссию? Или у тебя ко мне личная претензия?

Краем глаза замечаю резкое движение рядом с мисс Сонг и моментально напрягаюсь, прицеливаясь. На фоне голоса Маккри, улавливаю обрывок разговора и этот издевательски дерзую интонацию главаря: Да я лучше сдохну, чем сдам Талон каким-то узкоглазым!

Внутри обрываются последние нити терпения и штормовой лук с грохотом лети на пол. В несколько быстрых шагов оказываюсь перед мальчишкой, уверенный в том, что любая агрессия будет успешно предотвращена Ханой, и, выдернув из ножен на предплечье одно из лезвий, с силой вонзаю то под ключицу парня.
Ангар наполняется истошным криком и юнец падает на колени, захлебываясь воздухом. Опускаюсь на одно колено, хватая того за волосы и оттягивая голову назад:

- Желание приговоренного к смерти-закон. Как только я вытащу нож, у тебя будем минут пять. Так будь добр, сделай в этой жизни хоть что-то благородное?

Маккри не заострял внимание на иных звуках с другой стороны коммуникатора, не обращал внимание на слова, адресованные тому бедняге, кто попал в когтистые лапы азиата. Активизировался стрелок только со словами по делу.

- Личная претензия? Хочешь услышать мою личную претензию? У меня уже задница зудит, Ханзо, понимаешь, о чём я? Тебя бросают от одного задания к другому, в то время как я только ожидаю нагоняя от нашего любимого командира, но это не главное. Главное, что ты себя ещё с Лондона ведёшь, как мудак. Я понимаю, что ты вся такая натура неприступная и прочее, но мне казалось, что на одной из тренировок мы преодолели этот барьер. Я ведь просто хочу знать, что нужен тебе также, как ты мне, окей?

Я понимаю, что ты вся такая натура неприступная и прочее...

Внутри что-то щелкает и все выходит из под контроля. Лезвие клинка с омерзительным хлюпаньем извлекается из груди парня; рукой в стрелковой перчатке зажимаю рану, притягивая того вплотную к себе:

- Где. Талон. Мразь? - делая паузу после каждого слова, сильнее сжимаю рану, невзначай перемещая на нее большой палец, чтобы продавить внутрь, вызывая судороги.

Я ведь просто хочу знать, что нужен тебе также, как ты мне, окей?

Слышу над самым ухом несколько выстрелов и звонкий голос кореянки, приказывающей стоять на месте, что, впрочем, уже не играет большой роли, поскольку ноющий от боли мальчишка дрожащими губами повторяет что-то про скалу на севере от города, координаты и систему охраны. Раскололся, наконец-то.

Отбрасываю его к оставшимся в живых, брезгливо вытирая со щеки брызнувшую струйку крови и, развернувшись на каблуках, отхожу к бесхозно валяющемуся на полу луку.

- Послушай меня, - на выдохе обращаюсь к американцу, все еще недовольно сопящему в коммуникаторе, - Я уничтожу тебя за то, что сейчас произошло на этой базе из-за подобной выходки! Мне казалось очевидным, что мое поведение не изменится, в отличие от отношения к тебе. Ты глупец, если считаешь иначе!
Беру небольшую паузу, аккуратно складывая оружие в подготовленный для этого кофр, после чего, тяжело вздохнув, - Вот такой я холодный и бесчувственный, но это не отменяет того, что ты нужен мне. Понимаешь, что я тебе говорю?


И Джесси прекрасно понял всю суть сказанных ему слов, как и осознал скорую угрозу собственной безопасности с возвращением лучника.

- ... Я хотел это услышать, дорогуш, - глупо улыбаясь, молвил тот, -  Если для того, чтобы слышать это понадобиться убивать одного человека - я не побрезгую... Во-во, я уже чувствую этот взгляд на себе, это была ШУТКА. А касательно моего скорого уничтожения... Я знаю, как порадовать тебя, чтобы усмирить ненадолго твой пыл.

Мужчина засуитился и притих на какое-то время. Ему было тяжело удержаться от смешков, однако дело стоило того. Оттягивая резинку боксеров он всё думал, какое из своих укоризненных предложений к этому случаю применит Шимада. 

- Эй, Хан, зацени-ка это!

В дерект тут же отправилась фотография с членом и куча различных смайликов, кои Джесси массово любил вставлять в каждое сообщение.

Мгновенно вспыхиваю, как фитиль свечи, поспешно убирая в карман заляпанной кровью парки телефон, чтобы не вызвать ненужного интереса напарницы и, подождав ту у выхода из ангара, наконец выхожу на холодный ночной воздух.

- Ты невыносим, Мк ... Джесси. Проспись к моему возвращению, у тебя есть пара дней,- не могу удержаться от легкой улыбки, когда наконец отключаю связь коммуникатора и перевожу взгляд на мисс Сонг. В порядке и не ранена, в целом, большее и не интересует.


- Ясноо, пошёл я нахуй. Я тебя понял, кексик.

Если Ханзо решит ещё раз заглянуть в личные сообщения, то узреет там ещё тонну смайликов-сердечек.

+2

11

[indent] В наушнике что-то шуршит панически, когда Ханзо, наконец, соизволил ответить на вызов. Хруст такой, будто человек, трезвонящий на коммуникатор, и не ожидал ответа, а тут вдруг – и «трубка» снята, связь установлена, и приходится микрофон двигать скорее к губам, торопясь высказать в него целый залп беспокойных слов. Ну, твою-то мать, - сперва думаю я с тревогой, слыша голос агента МакКри, невнятный и какой-то далекий. – На базе какая-то беда, а мы здесь, в таком неоднозначном положении, и… и-и? Вау. Хан? Солнышко? Вау.

Я даже позволяю себе на мгновение выпустить из-под зрительного контроля ту группу парней, что видна лично мне, и очень-очень быстро отключаю – лишь бы не захохотать в голос от этих милых обращений к суровому японцу - микрофон коммуникатора. Подумываю и о звуке, но тут может стать неожиданно шумно, а Шимада не позволит себе отвлекаться от задания до такой степени, чтобы не коммуницировать со мной. Впрочем, пусть, ха, общается – чувствую, как ехидная усмешка кривит сухие от напряжения губы. Я уже большая девочка, подстроюсь под ситуацию, но кинуть трубку, когда тут такие страсти разворачиваются? Вот уж дудки.

Вспоминаю глубокую вертикальную морщину, прорезающую бороздой лоб Дракона каждый раз, когда он недоволен. Да, кажется, даже этой нечаянно подслушанной драмой, его не пошантажировать, по крайней мере, пока я в здравом уме. Даже подшучивать не буду… ну, я очень постараюсь этого не делать! В конце концов, у людей тут чувства неподдельные разгораются таким пламенем, что через коммуникатор обожжешься.

Тела ударяются об пол с разницей в тройку секунд. А вот это уже хреново: первое правило, когда пытаешься наладить переговоры – не отступаться от собственно заданных правил. Неловко как-то все получается, придется немного отвлечь внимание на себя.
Кошкой выбираюсь из-за укрытия, ловя момент, пока бандиты в шокированном отупении таращатся на невинно убиенного. Направляю пистолет прямиком главарю в лоб, что уже блестит испариной – боится, значит, бедняга. Я, кстати, тоже напугана. Омники омниками. Полеты полетами. А тут лежат и пахнут кровью и смертью настоящие люди. Не мои люди, которых я видела только в плотных черных мешках: нас, выживших в бою, не пускали даже к покореженным, изуродованным МЕКАм, чтобы посмотреть на товарища, который вот только горел зеленым маячком на мониторе.

Свободную руку приходится вытянуть в сторону напрягшихся разом пацанов – скрываю дрожь, медленно покачивая указательным пальцем, словно предупреждаю: на меня не реагируем, все хорошо, а вот дяденька с луком – он вот вообще не шутит. Это срабатывает, и тощие шеи разворачивают головы в ином направлении: высматривать моего напарника, напрягаясь в ожидании новой стрелы кому-то промеж глаз.

- Послушай, - мягко обращаюсь к тому, что за главного. – Людей у тебя и так немного, ни к чему эти жертвы. Нам всего-то нужно узнать, кто в этом городе верховодит, и кто целенаправленно убивает омников, только и всего…
- На хер пошла, - молодой мужчина отступает назад, сдвигаясь за широкоплечего парня, отводя от себя прямое попадание моего пистолета. Щелкает пальцами: - Да я лучше сдохну, чем сдам Талон каким-то узкоглазым!

В голове шумит, в ушах – обрывки разговора. Понимаю, что теряю драгоценное время, плечом чувствуя, что сейчас, справа, в меня прилетит или чей-то кулак, или бита – не вижу. Талон, он сказал: Талон. Вот оно, все встало на места, вот только скажи еще что-нибудь, перед тем, как меня вырубят, вдруг, Ханзо не расслышал…

Ханзо расслышал. Все он прекрасно слышит, этот напряженный, как струна, человек. Струна щелкает, разрываясь, и черная молния мечется с одного края ангара ко мне, хватает за руку опешившего от такой скорости главаря. Успеваю встряхнуть волосами, приводя себя в чувство, и реагирую на тех, кто хочет испортить весь праздник: выстрел направо, неудачный, по касательной обжегший висок нападавшего с битой. Второй – за спину напарнику, в незадачливого гангстера, посмевшего огрызнуться на японца. И вот ему не совсем повезло: пуля угодила прямо в голову, и я не понимаю, отдача это, или нервный тремор, прошибает мое запястье.

Первый, - внутри почему-то опустошающе темно и спокойно. Даже сердце не забилось быстрее.
Смаргиваю, еще, и еще, отгоняя от себя эту неуместную, чужую мысль. Осматриваюсь бегло, и взгляд фокусируется на клинке, одним рывком выходящем из-под ключицы истошно кричащего парня. Почему лезвие не блеснуло в свете ламп? – Оно все алое, дурочка.

Судя по бормотанию в коммуникаторе, я все еще пропускаю кое-что куда более увлекательное, чем, нежели бестолковый осмотр недавнего поля, если можно так сказать, битвы. Это резня, мисс Сонг, - голосом Шимады спокойно замечает сознание. Отфыркиваюсь от него, словно лиса, и, перешагивая через ноги растянувшихся на пути трупов, балансируя на одних носочках, направляюсь к выходу. За спину мне не страшно – без своего вопящего от боли и ужаса главаря эти птенчики ничего не сделают.
- Спасибо, до свидания, - очумело выговариваю я, прежде чем закрыть легкую жестяную дверь ангара. 


[indent] Холодный воздух бьет в лицо, выбивая на мгновение весь дух из легких, еще и пребольно кусает за нос, от чего я тру его, дабы не расчихаться. Это здорово отрезвляет и выводит из транса, я даже вновь слышу посторонние звуки – например, спокойно и почти доброжелательно закончившийся разговор напарника и его… хм, бойфренда?

- Вы очень славный, когда улыбаетесь, - мимоходом замечаю, так непринужденно, как только умею, проходя мимо Шимады. Не оборачиваясь, спешу в сторону отеля, да хотя бы подальше из этого пятна холодного света фонаря, чтобы не смотреть в глаза человеку, который может заставить другого истошно орать от боли. И еще кое-что – стыд и смущение расцветают алыми пятнами на щеках, – Никогда бы не подумала, что вы и агент МакКри… ну, несколько раскованы в выборе партнера.

Понимаю, что мои комментарии сейчас вообще неуместны, но это единственное, на чем я сейчас хочу сконцентрироваться, чтобы не допускать и кусочка мысли о том, что сейчас случилось в холодном ангаре за спиной. Стараюсь сгладить шутку тихим смехом, но он почему-то выходит каким-то нервным и слишком громким.

Продолжая хихикать, заворачиваю за угол, и приваливаюсь спиной к шершавой стене какого-то исторически ценного здания. Наверное, это был завод по консервированию рыбы. Продолжаю посмеиваться, сползая по стеночке, и замираю в неудобной позе на корточках, проводя руками по лицу, отбрасывая на затылок волосы, выбившиеся из прически. Он убил человека и глазом не моргнул. ТЫ убила человека, и тоже не очень-то колебалась. Убила человека…

- Всегда так хреново, или только после первого раза? – не жду от напарника лекций и поддержки. Не жду, что кто-то кинется меня утешать и жалеть. Это должно было случиться, не сейчас – так чуть позднее. Ты же солдат, Сонг, не смей рыдать тут, иначе он тебя посчитает совсем слабачкой. А таких он сожрет и не подавится. Боишься его?
Боишься. Его?
Умница. Это правильно, это, по крайней мере, честно. Вот только ты теперь точно такая же, прими это, черт тебя дери, с гордостью.

До отеля мы идем молча. А что обсуждать? Координаты местечковой базы Талона у нас есть. Строить планы, не разведав все – глупо. Немного успокаивает только то, что Ханзо не возражает, когда на середине пути я беру его двумя пальцами за рукав, и не отпускаю до своей комнаты. Он, в конце концов, тоже человек, и неплохой, раз способен любить и способен своего любимого выслушать, даже в разгар стычки.

А теперь – упасть на кровать, не раздеваясь, и спать, забывая этот неожиданно страшный вечер.

Отредактировано Hana Song (2017-10-10 20:32:53)

+2

12

Девушка начинает заметно нервничать, когда отходим на более или менее безопасное расстояние от злополучного склада, откуда все еще доносился жалобный вой: нервно хихикает, выпаливая, едва ли обдумав, глупые фразы про улыбку, выбор партнера и прочие глупости, пока, ускорившись, не скрывается за углом близлежащего дома.

- Всегда так хреново, или только после первого раза? - кореянка неловко опускается на корточки, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене и некоторое время смотрит пустыми глазами на гонимые ночным ветром опавшие листья, силясь сдержать эмоции, на мгновение промелькнувшие на бледном от усталости и потрясения лице. Хотелось бы спросить, как вышло, что она впервые видит смерть такой, как она есть - ужасающе реальной - являясь солдатом элитного подразделения, но, вероятно, это совершенно не то время и место для подобных разговоров. Безэмоционально пожав плечами в качестве ответа на, вероятно, риторический вопрос разворачиваюсь, медленно двигаясь в направлении гостиницы и с облегчением ощущаю, как хрупкие пальцы осторожно сжимают единственное чистое от крови место на рукаве - проспится и станет легче.


Консьерж тихо дремлет на стойке регистрации, подложив руки под голову и не замечает двух изможденных гостей, которые, насколько это возможно незаметно, проскальзывают к лестнице, наверх два пролета и вот заветная пара дверей в центре узкого коридора встречает их каким-никаким уютом и домашним теплом.

Адреналин, все еще заставляющий стук сердца гулом отдаваться в разгоряченной голове, не даст уснуть, а значит есть время распланировать предстоящую вылазку, впрочем, не мешало бы для начала привести себя в порядок: парка отправляется в наполненную ледяной водой ванну, оружие бережно выкладывается на постель, пересчитываются стрелы, сортируются, глубокий вдох-выдох сопровождается скрипом открывающегося окна, огоньком зажигалки и ослепительно ярким светом экрана мобильного телефона: очередное сообщение от стрелка - ничего от командования - значит, на базе все в порядке и новой информации для агентов не предназначено, что не может не радовать - внеплановые детали миссии порой могут поставить под угрозу всю проделанную работу. Заранее забитый в кисеру табак отдает мятой и чем-то пряным - на время никотин успокаивает бушующий в груди ураган.

По одной из ближайших крыш, на мгновение попав в полоску лунного света, тенью пробежала кошка, внизу под окнами - группа людей, задержавшись на долю секунды, скрылась под козырьком запасного выхода. Они двигались практически синхронно, бесшумно ступая по жухлой траве, появляясь лишь изредка, будто сверяя расположение окон. Словно была необходимость вычислить ...

- Сонг, у нас гости, - рявкаю в коммуникатор в момент, когда незнакомцы все, как один, скрываются за углом гостиницы, перекидывая через плечо колчан и крепко сжимая в ладони рукоять штормового лука, бесшумно спускаюсь на небольшой карниз, с которого удобнее всего, удачно оттолкнувшись, перебраться на крышу небольшого строения на заднем дворе. С тихим "клац" инфракрасная стрела врезается в щель в кирпичной кладке, прочно закрепившись на отвесной поверхности, давая полный обзор происходящего в радиусе десяти метров.

Тишина такая, что невольно задерживаю дыхание, проверяя, не заложило ли уши, и спрыгиваю на землю, быстрым шагом огибая здание - никого. Ни единого следа присутствия здесь несколькими минутами ранее группы мужчин из десятка человек - уже внутри или это лишь паранойя на фоне слишком сумбурного выяснения отношений с бандой сопляков? Я бы отдал все, только бы догадки и оставались таковыми, но подавленный глушителем выстрел ни с чем не спутаешь и, оказавшись в фойе первого этажа, как и несколькими часами ранее, бросаю полный жалости взгляд на небольшое вязкое пятно крови на стене под часами со временем мировых столиц, в котором чуть заметно вибрируют крошечные частицы черепной коробки. Выше, с первого лестничного пролета слышится глухой удар, сопровождающийся смачным шлепком о, словно пропитанный влагой, ковролин, и в обзор установленной стрелы попадают четверо - резко влетевшие в пустующее помещение: мышеловка захлопнулась. Крепко уперев ладони в широкие поручни, в один прыжок пересекаю лестничный пролет, небрежно переступив через бездыханное тело горничной, все еще рывками извергавшее лимфу; следующий преодолеваю медленно, укладывая в пазы кластерную стрелу - одну из последних оставшихся - и замираю, задержав даже дыхание, стараясь попасть в край зеркала, видневшегося из приоткрытого дверного проема - удачный рикошет прикончит всех четверых ублюдков.

Выстрел. Грохот, совпавший с вынесенной с плеча соседней дверью, дает понять, что гостиничные номера идеально крошечные для элементарных геометрических подсчетов нужного угла спуска стрелы.

Несколько громких хлопков заставляют сорваться с места, не успев толком подготовиться к новому выстрелу. Тетива натянута в пол силы и пальцы срываются от неожиданности в момент, когда влетаю в комнату напарницы и нос к носу сталкиваюсь с коренастым мужчиной, в секунду развернувшимся на шум приближающихся шагов. Из-за недостатка применяемой к ней силы, стрела так и застряла четко промеж глаз головореза, без какой-либо надежды пройти насквозь. Кровь мелкими брызгами попала на лицо, вызывая тошнотворные ощущения.

Где-то совсем рядом раздался не то всхлип, не то скрип старых половиц и нарастающий яростный рык последнего агента Талона, шагнувшего в строну коридора с, намотанными на кулак каштановыми волосами, за которыми, что не удивительно, волочилась агент Сонг. Все произошло слишком быстро: ублюдок целится, взводит курок, тетива цепляет накаченную шею под кадыком и, закрутившись, рывком тянется назад, разрывая трахею, светлые края которой тут же сверкают среди алого месива из мышц и кожи, тело, накренившись, валится на пол.

Хана не может разорвать зрительного контакта даже когда опускаюсь рядом на оба колена, опустив голову, внимательно осматривая на предмет ранений, которые тут же обнаруживаются, вернее сказать, единственное, из-за которого светлый бомбер окрашивается темно-бардовой венозной кровью. Отнимаю от тела дрожащую руку, зажимавшую левый бок и настойчиво приподнимаю ткань в тот момент, когда девушка, слишком резко для человека, находящегося в состоянии шока, вырывается, пытаясь закрыться и отползти к кровати, чем вызывает выработанный с годами рефлекс и вот, потяжелевшая от влаги ткань, пригвождена острием одного из метательных ножей к полу. Второе лезвие оперативно разрезает брендовую одежку пополам: на боку красуется пульсирующее сквозное пулевое отверстие. Органы не задеты.

- Зажми, - бросаю через плечо, облегченно выдыхаю, насколько это вообще возможно и, поднявшись, быстрым шагом направляюсь к прикроватной тумбе - Циглер выдала каждому набор первой помощи, там должна быть хирургическая игла, нужно наложить швы.

+1

13

[indent] Если положить на голову подушку, и прижать как следует руками, ты не только сможешь попытаться себя убить (не даст инстинкт самосохранения, тыщу раз проверяла), но и приглушить все звуки. И если вы думаете, что маленький, совсем пустой в ночи, город, остается молчаливым до рассвета, то спешу вас разочаровать: Рённе наполнен звуками, особенно тогда, когда ты бы предпочла их не слышать. Шелест листьев, прощание последних оставшихся зимовать птиц с уходящим днем, шорох гравия под колесами редких авто. И много, много чего еще, если уметь слушать и не стараться избавиться от аудио-сопровождения этой жизни.

Говорят, этому еще помогает отключение коммуникатора.

Гости? Это какое-то забытое слово из детства. Папа любил, когда к нам приходили гости, и маленькая я, вооружившись джойстиком, на потеху взрослым лбам, разносила этих самых лбов в очередном шутере. Если бы голос Ханзо звучал мягче, дружелюбнее, проникновеннее, я бы приняла его за отца.

- Поняла, - язык еле слушается, провалившийся в полусон мозг отказывается повиноваться и подключать речевой центр. Зато рефлексы тела не обманешь – меня буквально рывком швыряет с кровати, и, пусть в темноте комнаты я ориентируюсь слабо, пусть это сыграет мне на руку. Нашариваю на трельяже ноутбук, держу его покрепче и занимаю позицию у двери – первому, кто сунется, мало не покажется.

И да, признаюсь, не ожидала, что стоять придется с добрых минут пять. Я успеваю перенапрячься и потерять долю концентрации, отвлекаясь на ноющие от статичной неудобной позы мышцы, но один-единственный звук выводит меня из этого подобия транса. На первом этаже стреляют. Один раз всего, но на пистолете глушитель так себе, и вы ведь знаете, что абсолютную тишину выстрела гарантирует только Голливуд? Я вся подбираюсь, как перед прыжком, и какою-то долю секунды даже думаю о том, чтобы выпрыгнуть в коридор, после того, как уложу первого входящего, но торможу себя, чтобы не натворить бед.

Шимада, сколько…
Успеваю только подумать, даже рот открыть нет времени – распахивается дверь, и невысокому, но очень крепкому мужчине прилетает ноутбуком в лицо. Не знаю, какой силы был мой удар, но эффект создан – человек отшатывается назад, зажимая руками разбитый нос, создавая тем самым сумятицу в рядах, и люди не успевают зайти все разом. Спасибо, что дали время достать мою дамскую пушку. Приседаю, прячась в темноте комнаты, надеясь, что успею взлезть под трельяж. Однако, все разворачивается куда драматичнее – ногой задеваю стул, который, покачнувшись, падает на пол с грохотом, и кто-то нервный из задних, моментально открывает по нему огонь. Спрашивается, зачем ты, идиот, стреляешь, если перед тобой еще стоят люди? – первая пуля попадает четко в затылок бедняге, который только-только разогнулся, все еще прижимая окровавленные ладони к лицу. Кажется, если сидеть и ничего не делать, ребятки поубивают друг друга и без моей помощи.

Из соседней комнаты слышно, как кто-то коротко испуганно вскрикнул, не успев подать сигнал тревоги, а затем что-то попадало.
-Ханзо, - с отчаянием шепчу в коммуникатор, не надеясь услышать ответ – все равно его заглушат выстрелы, чередой обрушившиеся на пол в ту сторону, где затаилась я. Ладно, мне бы только в коридор выбраться – в замкнутом пространстве меня очень быстро начинят железом, что рождественского гуся лимонами.

Совершаю отчаянный рывок, группируясь в прыжке, и кубарем прокатываясь под ногами мужчины, стоящего в дверном проеме. Он падает, придавив меня ногами, но меня моментально оттаскивают, почему-то за волосы, что, вообще-то очень больно, выволакивая из-под тяжелого тела. Успеваю выстрелить в лежачего, целясь куда-то в сочленение шеи и затылка. Судя по тому, как дернулись ноги рейдера, пребольно засадив мне по бедру, попала в «яблочко».

Боль в черепе такая, будто с меня скальп сдирают прямо руками, невозможно сосредоточиться, я только вхолостую стреляю куда-то вверх и чуть вправо, надеясь зацепить того, что крепко держит меня за густые кудри. Человек не остается в долгу, ругается, и стреляет вниз.

Пчела кусает за бок, и я чувствую, как под кожей расцветает огненный колючий цветок. От изумления даже кричать не получается, я только хриплю отчаянно, молотя прикладом пистолета своего мучителя по руке, запястью, пальцам, иногда попадая и себе по макушке. Все прекращается, когда рядом со мной падает тело со стрелой, застрявшей между глаз. И вот тогда я позволяю себе заорать. Коротко и злобно, даже не потому, что испугалась до сердечного приступа, а потому, что этим тварям вот прямо сейчас наступит полнейший звездец.

Пальцы в моих волосах сжимаются в последний раз с какой-то зверской силой, а потом ослабевают, выпуская пряди, и я отползаю скорее подальше от этой покрытой синяками страшной руки. И оборачиваюсь.

Зря я это делаю.

Кожа на шее последнего бандита расползается, рвется, как дешевая прорезиненная ткань на спортивном купальнике. А из-под нее, как в замедленной съемке, проглядывает светлая жемчужина, немедленно краснеющая от выступившей крови. Меня сейчас стошнит, - обреченно думаю я, и уже готовлюсь отвернуться в сторонку, но не могу – магическая сила страха, отвращения, да куда там – неподдельного ужаса, заставляет меня досмотреть сценку до конца, и не дает даже повернуть голову, когда все заканчивается.

Не дает потому, что мой взгляд встречается с глазами Дракона-Шимады – холодными, злыми, блестящими совершенно ненормально в тусклом свете коридорной лампы, заляпанной кровью. Красные всполохи пляшут на демоническом лице напарника, и я вижу его черты лишь пятнами: скулы, лоб со знакомой морщиной, чуть приоткрытые губы, и я знаю, что он опять дышит «через раз».

악마 (Agma)

Оцепенение проходит только когда Ханзо опускается передо мной на колени, с явным стремлением посмотреть мое ранение. Надо же, - мысли текут вяло, отстранено даже, и я понимаю, что теряю сознание. – Я и забыла, что в меня стреляли.
А потом: Черт, нет, ему нельзя это видеть. Мой узор, создаваемый последние пару лет, мои драгоценные шрамы, которые я ношу, как метки позора. Что он подумает? Обязательно трепанет всем, что я нестабильная, или еще чего похуже…

Следы предобморочного состояния, как стряхнуло, стоило напарнику только прикоснуться к краю бомбера, я рычу на него дикой кошкой, стараясь лягнуть, или, по крайней мере, попытаться отвести его руки от себя. Меньше всего на свете я хочу продолжать его злить, но боль не дает мне и слова из себя выдавить, только глухие рычания и стоны, и я не могу, не умею сказать Ханзо, что справлюсь с этим сама, дай вот полежать только минутку.

Удивительно, как он не врезал мне пощечину. Я бы точно прекратила незапланированную истерику именно таким нехитрым способом. Уже даже представила тяжелый удар по мокрой, заляпанной тушью (врали, что водостойкая) щеке. Но все оказалось куда хуже. На что способен Дракон в ярости? Не хочу проверять, знать не хочу, а я его еще сильнее раззадориваю, Боги, дайте мне разума. Дайте сил не закричать от неподдельного ужаса, когда холодное, страшное лезвие втыкается в пол, прошивая край толстовки насквозь.

Ты знаешь, что он делал этим ножом.
А этим, который легко, как по маслу, скользит к твоей шее, разрезая одежду, словно это тонкий шелк, а не плотная ткань?
Дышу так часто, что холод ножа пару раз обижает живот и под ключицами, прежде чем взмыть вверх и больше не появляться в поле моего зрения.

Затем приходит чисто девичий стыд. Его сильные, крепкие руки, со змеящимися по запястьям венами, ловко переворачивают меня чуть на бок, придерживая, пока японец исследует ранение. Интересно, если я вцеплюсь зубами не в край разрезанной одежды, подавляя стон ужаса, а ему в запястье, он меня сразу убьет, или засунет пальцы в дырку от пули, и распотрошит меня к чертям? Лучше б сразу… Вот стыдоба-то, взрослый, чужой мужик тебя видит совсем раздетую. Хоть бы бюстгальтер поприличнее надела, - руки инстинктивно взлетают к груди, но тут же опускаются на живот, стараясь прикрыть хотя бы часть багровых, страшных отметин.

Мне почему-то становится смешно, и я посмеиваюсь потихоньку, но с этим приходится завязывать – каждое напряжение мышц отзывается вспышками осиных укусов в боку.

- Зажми,
- командует Шимада и мечется в сторону, и я с облегчением и беспрекословно подчиняюсь – если сложить ладони — вот так, то ничего и не видно. Да ты же вся в крови, что там разглядишь? – и эта мысль меня несказанно успокаивает.

+1

14

[indent] Девчонка вжимается спиной в деревянную боковину кровати, словно всеми силами старается раствориться в ней, избежать неловкости сложившейся ситуации, и в этот момент ее становится жалко. Совсем не так, как жалеют несчастных влюбленных или страдающих от депрессии людей, скорее как чувство, вспыхивающее внутри в момент всепоглощающего желания защитить родного человека, сберечь от боли, успокоить, банально сказать "все будет хорошо, потому что я всегда буду на твоей стороне". Что-то подобное я испытывал лишь однажды и тогда я не смог защитить дорогого мне человека, только предать и бросить в беспросветную тьму одиночества. После, я поклялся не совершать подобных ошибок и, быть может, это шанс что-то исправить, новый кусочек пазла внутреннего равновесия.

Сонг предусмотрительно оставила небольшую коробочку "первой помощи" на краю невысокого журнального столика. Отлично.Не придется в довесок рыться в ее личных вещах. Со звонким щелчком откидываю пластмассовую крышку и с облегчением обнаруживаю все необходимое: бутылёк медицинского спирта, хирургическую иглу и нить, ватные тампоны и послеоперационный пластырь, сложенный в несколько раз. Циглер даже умудрилась запихнуть в этот крошечный набор портативную установку лечения на системе кадуцея, что снизит болевые ощущения и позволит ране затянуться чуть быстрее. Вряд ли Хана поправится до возвращения на базу, но, по крайней мере, будет в состоянии самостоятельно передвигаться и функционировать.

В голове назойливо крутится желание сперва спросить, в состоянии ли девушка самостоятельно подняться, но тут же отметаю эту затею, бесцеремонно подхватывая на руки хрупкое тело и укладывая на край кровати.

- Хана, пожалуйста, не сопротивляйся, рану нужно обработать и зашить. Если необходимо - закуси край подушки или...- чуть медлю, обдумывая обоснованность собственного решения и, прикинув насколько это будет возможным, продолжаю, - Или можешь сжать мое предплечье, если так будет легче. Будет больно, но, полагаю, ты справишься, - отчаянно пытаюсь звучать ободряюще, несмотря на усталость и адреналиновую дрожь в голосе. В такие моменты кто-то обязательно должен оставаться с холодной головой и трезвым рассудком.

Помогаю аккуратно стянуть рукав уже бесполезного бомбера, чтобы ткань не мешала процессу, смачиваю ватный тампон и аккуратно протираю кожу вокруг раны от запекшийся к тому моменту крови. Когда холодная вата касается кровоточащего отверстия, слышу громкое шипение и острые ноготки ощутимо впиваются в левое предплечье - странное ощущение, отдаленно напоминающее иглы, которыми вбивается под кожу пигмент татуировки при нанесении традиционным способом. Чуть поворачиваю торс девушки на бок, чтобы обработать выходное отверстие и возвращаю на исходную позицию - рана так или иначе все еще кровоточит и тревожить ее лишними телодвижениями - это создавать себе лишнюю работу и занимать бесценное время новой обработкой. Хирургическая нить, больше похожая на рыболовную леску, без труда проскальзывает в ушко игры и первый узел стягивает верхнюю часть раны, затем еще один, и еще, и вот пулевое отверстие с одной стороны полностью затянуто. Осторожно перевернув мисс Сонг на бок, так же быстро расправляюсь с выходной дыркой, обрабатываю шов спиртом еще один раз и откладываю инструменты, выуживая из небольшой коробочки послеоперационный пластырь.

- Я закончил, можешь отпустить мою руку. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится, не тошнит, ориентация в пространстве не нарушена? - забалтываю девчонку, пока осторожно разрезаю ножом упаковку пластыря на несколько частей, его ведь нужно менять раз в сутки, если мне не изменяет память. Хватит до завтрашнего вечера, когда, полагаю, уже сможем отправиться назад на базу ... домой.

От подобных мыслей становится нестерпимо тоскливо, что, в свою очередь, вызывает желание перестать быть агентом или солдатом, но проявить человеческое сострадание и чуткость. Несмотря на то, что практически все на базе относятся ко мне с большой долей скепсиса и недоверия, мне не чуждо нормальное человеческое поведение и эмоции. Пусть я не вижу в них особого смысла, но ведь кому-то это может быт очень важно и, пожалуй, девятнадцатилетней кореянке сейчас просто необходимо человеческое участие.

Протягиваю вперед все еще дрожащую руку и осторожно касаюсь густых каштановых волос, оглаживая по всей длине.

- Испугалась?...

+1

15

[indent] В этот момент я поймала себя на мысли, что я не представляю, который сейчас час. Обычно, раньше, словно бы в другой жизни, которую отделяет от нынешней какие-то двадцать, ну, тридцать минут, мне чтобы узнать время, нужно было всего-то скосить глаза к низу экрана. Или нажать на кнопку «включить» на гладком боку телефона. И все – перед глазами пляшут цифры, обязательно в нестандартном шрифте, чтобы не сливались с другой информацией на экране. Где телефон сейчас? И почему на стенах нет даже старомодного циферблата с механизмом, вышедшим из обихода четверть века назад?

Беспомощно шарю глазами по комнате, силясь зацепиться хоть за что-то, отдаленно напоминающее часы и раз за разом обводя взглядом это маленькое помещение, терплю неудачу. Почему тебя это сейчас так волнует?.. А, пытаешься вытеснить этим все остальные мысли из головы?

Сознание возвращается ко мне медленно. Медленнее, чем должно бы при стрессовой ситуации, и я отмечаю, что в случае аффекта я буду бесполезной, а, возможно, и опасной. Бездействие – тоже преступление.

Я не рада тому, что в голове проясняется. Не рада, что инфернальные, потусторонние образы вытесняются реальностью, и мир вновь обретает звуки, запахи. Ощущения. Чувство тепла от чужих пальцев на коже. И чувство страха, всепоглощающее, я бы даже сказала – способное задушить.

Хочу заплакать, но как бы я ни старалась – у меня не выходит выдавить из себя рыданий, только какой-то невнятный скулеж, даже не всхлипываю: в носу и горле совсем сухо. И тут осознаю, очень-очень отстраненно, что я уже давно не могу остановить слезы. Они не крупные и горькие, просто не прекращаются – тонкие мокрые дорожки на щеках и привкус соли, стоит только пересохшие губы облизать.

Напарник подхватывает меня на руки, как маленькую. Вспышка боли прошибает меня от бока к сердцу, перехватывает дыхание, и я только возмущенно пискнуть успеваю, прежде чем вцепиться в широкие плечи судорожной, крепкой хваткой. И лбом ему уткнуться куда в ямку под ключицей. Для того, чтобы перенести меня на кровать, мужчине понадобилось сколько? – секунда, две – но этого хватило, чтобы эмоции по новой захлестнули с головой, стоило только глубоко вдохнуть его запах. В романтических женских романах пишут, что от мужчин всегда пахнет их дорогим одеколоном, иногда – недешевой выпивкой, бывает, что терпким потом, если мужик тренировался, или еще чего физически активного делал. В общем – всегда приятно, волнующе, и обязательно «статусно».

Все бред. От мужчины, который только что убивал людей, пахнет кровью. Наверное, даже и моей, ведь я успела обляпать его куртку.

Когда он говорит со мной, тихо, с едва заметной дрожью в голосе, меня сразу же перестает колотить, и я изо всех сил стараюсь сквозь шум в ушах расслышать все, что говорит Ханзо, но все его попытки меня успокоить вызывают только новую волну смешанных, страшных в своей неконтролируемости, эмоций. Я напугана, устала, мне очень-очень больно, а еще я бесконечно благодарна этому человеку. Тысячу раз прокрученное в голове «спасибо» так и не получается выговорить, я только шиплю и скриплю зубами, стараясь сжать руку так, чтобы ногтями проткнуть ладонь – отвлечься от одной боли на другую. От чего-то не выходит, пока не осознаю, что впиваюсь я судорожно скрюченными пальцами в совсем не свою руку-то.

Кажется, все закончилось. Я уже устаю смотреть в потолок, оранжево-сизый в тусклом свете из коридора, через плечо Шимады, и слезы, медленно остывающие в ушных раковинах, начинаются щекотать кожу.

- Испугалась? – человек, с минуту назад бывший демоном, отнимающим чужие жизни, бережно, как куклу, гладит меня по волосам, и я даже не понимаю, зачем он так? Почему то, что я помнила о нем, стирается за одно простое, ласковое движение?
Перехватываю его руку за запястье, и утыкаюсь в широкую ладонь лицом, как котенок мокрой мордочкой. Всхлипываю громко пару раз, окончательно приходя в себя и заканчивая на сегодня со слезами.

Тебя – очень.
- Нет. Немного растерялась, когда посчитала головы, - отпускаю его запястье с ощутимо бьющейся веной, колотившей ровными ударами по подушечкам моих пальцев. – Я всегда думала, что я справлюсь одна. Что мне вообще никто не нужен, чтобы побеждать.

Пальцы медленно скользят по животу, задевая свеженаложенный пластырь – бегло проверяю, плотно ли прижаты края, и чувствую совсем рядом неровную полоску старого шрама.

- Я ошибалась в Корее. Там нужна была командная работа. Чтобы кто-то жертвовал собой ради тебя, а ты делала свое дело. И сейчас я тоже ошиблась, думая, что я все смогу, - серьезно смотрю в лицо напарника широко распахнутыми глазами, совершенно сухими, но с неприятно склеившимися ресницами. – Я тебе задолжала сейчас так, что не расплатиться.

Мне так сильно хочется его обнять, еще разок прижаться, как в момент, пока он перекидывал меня на кровать. Но это будет так неуместно и так… непрофессионально. Поэтому я просто отворачиваюсь, быстрыми движениями вытирая слезы со щек и отбрасывая с лица растрепавшиеся волосы, прилипшие ко лбу и губам.

+1

16

– Я тебе задолжала сейчас так, что не расплатиться.

[indent] Сонг отворачивается, тыльной стороной ладони наспех стирая слезы с лица и шеи и, как истинная кокетка, поправляет волосы - остается женственной в любой ситуации. Это немного разряжает обстановку, как и тот факт, что губы сами расползаются в легкой усмешке:

- Глупая. Не могу знать, как обстоят дела в корейской армии, но здесь ты очень быстро собьешься со счета кому и кто задолжал свою жизнь. Каждый агент - лучший в своем деле, потерять любого из нас - огромное упущение для организации и всего мира, наверное. Того мира, которому не плевать на Overwatch, - продолжаю перебирать пальцами кончики каштановых прядей, - Если так будет легче - мы квиты: ты прикрыла меня на складе, я отплатил той же монетой, - улыбаюсь, проводя ладонью по холодной щеке и поднимаюсь на ноги, рыская глазами по раскиданным по комнате личным вещам, пока взгляд не цепляется за маленькое полотенце для рук, любезно предоставленное гостиницей. Закинув то на плечо, скрываюсь за дверью в ванную комнату, откуда возвращаюсь уже с наполненной водой пиалой для фруктов и аккуратно присаживаюсь на свободное место с краю кровати.

- Знаешь, может быть это не мое дело, но есть намного более действенные способы заглушить боль, - на мгновение касаюсь ладонью собственной грудной клетки, прежде чем намочить полотенце в теплой воде и бережно провести им по бурым пятнам запекшийся крови на животе, рядом со свежим швом. Аккуратно омывая тело девушки, взору с каждой секундой открываются новые и новые рубцы, багряным кружевом рассыпанные по бокам. Это странный выбор самоистязания, довольно демонстративный, учитывая тот факт, что когда-нибудь все равно придется оголиться перед дорогим сердцу человеком, и избежать объяснений не удастся. Впрочем, может быть Сонг не задумывалась об этом, растрачивая все силы на попытки заглушить боль душевную физической. Направление выбрано правильно, вот только средства слишком радикальные.


[indent] Приведя девушку в более или менее надлежащий вид, оставляю чашу с побагровевшей водой у стены, закинув в нее такого же цвета полотенце и молча покидаю комнату, возвращаясь к себе. Все выглядит не так уж и плохо, если не считать 4 трупа и насквозь пропитанный их кровью ковролин, который омерзительно хлюпает под подошвами ботинок.

Одежда, личные гаджеты и зубная щетка летят в небольшой кожаный портфель, притаившийся в углу у кровати; штормовой лук и оставшиеся несколько стрел, извлеченные из разбросанных на полу тел, закрепляются в кофре и все пожитки выставляются у входной двери.

Не обращая внимания на слабые попытки сопротивляться происходящему, собираю вещи напарницы, хладнокровно закидывая нижнее белье с зайчиками в небольшой рюкзак, который вручаю ей, наказав держать крепко и не выпускать из рук.

- Мы уезжаем. Я видел небольшой мотель в пригороде, недалеко от следующей цели миссии - отправимся туда, - закидываю на плечи рюкзак и кофр, оглядываю комнату последним критическим взглядом и бесцеремонно подхватываю на руки девушку, которая тут же заголосила о том, чтобы ее вернули в исходное положение и об уверенности, что может передвигаться самостоятельно, что было крайне сомнительным фактом. Спустившись на первый этаж, поворачиваю налево, минуя стойку регистрации, и пинком открываю дверцу запасного выхода, ведущую на задний двор, откуда можно было выбраться в город. Вернее будет сказать, выехать в город.

На припаркованном мини купере даже не стоит сигнализация, вой которой мог бы привлечь ненужное внимание. Так или иначе утром в гостиницу нагрянет наряд полиции - лишние разборки только усложнят дело, а пропажа машины будет успешно списана на грабителей или воспользовавшихся положением дел недобросовестных граждан. Почти идеальное преступление, если не считать внушительное количество мертвых тел в двух номерах второго этажа.


[indent] Агент Сонг лежит на заднем сиденье, безынтересно разглядывая бежевую обивку крыши машины и внимательно слушает, изредка отвечая на вопросы или вставляя едкие комментарии.

- До утра у нас есть время, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Мне нужно, чтобы к полудню, когда солнце будет в зените, твоя мека в полной боевой готовности была на месте, по координатам, которые удалось выудить из того парнишки. Это возможно сделать? Единственное, что требуется - обеспечить мне доступ в бункер. Остальное - дело нескольких минут, - замолкаю на некоторое время, обдумывая, как лучше провернуть задуманный ранее план и, когда темную дорогу озаряет свет большой яркой вывески дешевой гостиницы, паркую машину у самого края стоянки. Глубоко вздохнув, поворачиваюсь назад так, чтобы хорошо видеть собеседника и продолжаю, - Утром я вызову шатл, который заберет тебя в половине первого часа и выдвинется по назначенным координатам. Прошу простить за неудобство, но я не смогу вернуться в отель... Станция оперативного лечения доктора Циглер поможет тебе лучше себя чувствовать и обезболит на некоторое время, чтобы ты могла погрузить свои вещи самостоятельно... Это все. Я забронирую номер, занесу вещи и вернусь за тобой, - последние слова бросаю, уже закрывая автомобиль и направляясь к входным дверям одноэтажного здания.

+1

17

[indent] Его голос обладает удивительным свойством: он успокаивает, убаюкивает совесть, приглушает все негативные эмоции, что бушуют внутри меня. А еще он, наверное, мастерски скрывает обман. Конечно, мне совсем не хочется думать о том, что меня, как самую маленькую и неопытную, оберегают от всевозможных правд и суровых реалий. И даже брошенное однажды Джеком «война – это не игра», скорее просто раздраженная реакция на мои выкрутасы, нежели попытка меня угомонить.

Я хочу верить Ханзо. Хочу, чтобы все, что он говорил мне утешительного оказалось самой настоящей правдой, и до нас, до каждого из нас, в самом деле есть дело, пусть и не всего мира, то уж хотя бы напарника. И тех, кто остается на базе, дожидаясь всех, кто отправляется на задание.

Это меня немного даже веселит – короткая тревожная улыбка проскальзывает по губам, стоило только представить Мадонной застывших у окна Уинстона, или Ангелу. А еще мне безумно приятно, что Ханзо, пусть и очень занятой во время недавней (стой, недавней? но ведь ощущение, словно это было несколько дней назад, или вообще в какой-то иной жизни) стычки на складе, все равно успел заметить, как я уложила того выродка, что собирался кинуться на него со спины. Даже гордость на какое-то мгновение накрывает с головой, но отступает очень быстро: нашла из-за чего пальцы веером раскидывать – тебе человек только что дал понять, что для вот этой организации, для людей с вот таким опытом ведения боя, это все обычное дело.

Защищать друг друга, заботиться – обычное дело. Испытывать какую-то болезненную потребность быть семьей, пускай и номинальной – обычное дело. Люди не с проста становятся героями – это путь долгий, жестокий, полный лишений и потерь. Каждый из тех, кто сейчас остался на базе, однажды что-то потерял, и сейчас, только-только приобретя это, вернув с созывом Овервотча, дорожит соратниками. Что потеряла я?.. Или, чего я еще не нашла? Кажется, начинаю это понимать только в этот миг, прошитая насквозь вражеской пулей, отогреваемая чужими надежными руками. И словами, теплыми, как солнечные лучи.

- Знаешь, может быть это не мое дело, но есть намного более действенные способы заглушить боль, - меня выдергивает из мыслей где-то посреди сна и реальности. Даже приходится секунду тратить на то, чтобы понять, о чем говорит японец. Странно: я даже забыла, как пару минут назад не давалась рассмотреть себя, пугаясь собственных шрамов. А теперь мне уже все равно – я доверяю этому человеку, и ему можно знать обо мне все. Ну, или почти. Конечно, я понимаю, о чем говорит Шимада, но кинуться исполнять, придумывая что-то иное, у меня не найдется сил в ближайшее время. Возможно, стоит однажды просто прийти к нему и попросить научить тому, как он справляется с душевной болью. Но не сегодня, не сейчас. У меня даже на ответ не хватает храбрости и язвительности. Это все-таки не та вещь, над которой я могу ерничать, особенно прижатая к стенке, пойманная, скажем, на самом горячем.

Остроумный ответ придет когда-то после, и, надеюсь, тогда мы сможем над ним посмеяться.


[indent] Машину немного трясет, и вовсе не потому, что в Европе плохие дороги, это известная неправда, а потому, что подвеска у нее ни к черту. К этому я привыкаю довольно быстро, стоило только немного изменить позу, чтобы постоянные толчки не отдавались в свежей ране резкой болью. А еще так очень удобно было потихоньку копошиться в телефоне. Если я что-то понимаю в ведении боя, то, раз уж я как боец ненадолго выведена из игры, в моей компетенции оказать Ханзо любую посильную помощь. Огневая поддержка МЕКи, например, послужила бы шикарным дополнением к его способности расстреливать врагов, не моргая глазом.

Пальцы привычно вбивают сообщение командованию в Корее: прошу, доступ, подключите и все такое. На самом деле, я и собственноручно могла бы активировать своего розового кролика в режим автопилота, но экран телефона дает слишком маленький обзор, так что я рискую не вывести боевую машину из ангара, не повредив. Ребята из техобеспечения справятся с этим куда быстрее и лучше, да и мне не придется присматривать за тем, как летит моя МЕКа через поля-реки-океаны, а просто ждать.

- Это возможно сделать? – улыбаюсь, словно Мона Лиза, загадочно мурлыкая под нос популярную песенку. Обезболивающее, что я тайком выудила из аптечки, пока Ханзо кидался в меня вещами, спешно собираясь, кажется, давало о себе знать, разливая по телу эйфорию в жидком эквиваленте.
- МЕКа в пути, господин Шимада-старший, - рапортую не без удовольствия, на что ловлю только вздернутую бровь в отражении зеркальца над местом водителя.
- Единственное, что требуется - обеспечить мне доступ в бункер. Остальное - дело нескольких минут.
Едва заметно надуваю губы, прикидывая, как же будут разоряться все подряд в Корее, сетуя, что D.Va опять подрывает дорогостоящий боевой робот.

И вот тут, дослушав напарника до конца, мне становится совсем не до веселья.
- Что значит «я не смогу вернуться в отель»? – даже привстаю от неожиданности складывающейся ситуации. И боль в боку не мешает мне облокотиться локтем о сидение Ханзо, заглядывая ему через плечо, стараясь поймать взгляд. – Ты намереваешься идти туда совсем один? Я не смогу тебе помочь, если МЕКа будет взорвана, я про…

Шимада тормозит резко, так, что меня откидывает на место, и я только возмущенно барахтаюсь, пока японец разгружает вещи: старалась покричать ему в след, но уж больно шустро передвигается этот тип. С досады колочу ногой в дверцу авто, пока Хан не открывает ее, и не ловит меня за лодыжку, осторожно подтягивая к себе, чтобы помочь выбраться из машины и подхватить на руки.

- Я сама! Могу! Идти! – раздраженно дышу японцу в шею, пока он, невозмутимо, как мне кажется (надеюсь, что только кажется!), доносит меня до номера, чьи двери прямо напротив  парковки. Это чтобы я все здание не оббегала с утра… Нет, это уже верх предусмотрительности. Как можно ссориться сейчас с ним, если он настолько уверен во всем, что делает, ибо продумывает до мелочей?

Кровать очень большая для такого непрезентабельного места, но уж больно пружинистая – даже если я слегка подпрыгиваю, она заходится жалобным скрипом, подкидывая меня вверх-вниз еще с минуту.

- Шимада!
Он запирает дверь, тщательно проверяя замок и щеколду.
- Ханзо! Я не хочу, чтобы ты шел туда один, я не позволю! А если с тобой что случится, ты как представляешь, что я скажу на базе? – быстро исправляюсь, чтобы не получить сгоряча. – Нет, я не к тому, что ты беспомощный, просто… Какой же я напарник, если не сумею тебя защитить?

Отредактировано Hana Song (2017-11-16 09:27:38)

0

18

[indent] Девушка поднимается на локтях на пружинистой, жалобно скрипящей кровати, и никак не может остановиться, пытаясь выудить хоть толику информации о предстоящем утре и подробностях плана. С широко раскрытыми глазами выпаливает, что не имеет ни малейшего понятия, как рапортовать командованию, если все пойдет наперекосяк, тут же оправдываясь, что не хотела задеть и уверена во мне, однако боится своей беспомощности или бесполезности в силу полученного ранения. Такая милая. Чертовски милая.

Очень хочется успокоить, рассказав все подробности, но все еще не могу отделаться от мысли, что слишком много агентов знают то, что так долго и старательно скрывалось во избежание ненужных пересудов, обсуждений, требований или бог знает чего еще. Все, что необходимо - это, впоследствии, добраться до базы и остаться в трезвом сознании, чтобы элементарно доплестись на своих двоих до медицинского отсека, где Циглер, одна из посвященных в происходящее со мной, уже знает, что нужно делать.

- Каким же ты будешь напарником, если схватишь еще одну пулю и, вероятно, уже не так удачно, как первую? - мне никогда не удавалось удачно шутить, чтобы разряжать напряженную обстановку. Постоянство - признак мастерства.

Устраиваю вещи в дальнем углу комнаты, попутно скидывая пропитанную кровью на рукавах парку и аккуратно присаживаюсь по другую сторону кинг-сайз постели, внимательно разглядывая обеспокоенное и немного озлобленное лицо мисс Сонг.

- Со мной все будет в порядке. Если ты хочешь быть еще более полезной, раз считаешь, что все еще сделала недостаточно, выполни одну мою довольно странную просьбу, - улыбаюсь, легко хохотнув, прикидывая, насколько комично сейчас прозвучит то, о чем придется просить юную кореянку, однако, в силу своей "второй профессии" киберспортсменки, она должна разбираться в подобны вещах лучше кого бы то ни было, - До вылета шатла, пройдись до минимаркета на углу гостиницы и, если это не будет сложно для тебя, возьми пару литров самого действенного, на твой взгляд, энергетика или, если там есть аптечный уголок, пару пластин таблеток кофеина, пожалуйста.

Замешательство на лице девушки заставляет смущенно улыбнуться и совершенно расслабиться, забывая о том, что мы на серьезной миссии, что мы - солдаты, наемники, убийцы, в конце концов. Хочется просто почувствовать себя кем-то значимым и живым в этой череде бесконечной борьбы за правду, человечество, пресловутый мир во всем мире и черт знает что еще. Почувствовать себя человеком, простым как три копейки...


[indent] На настенных часах, которые неприлично громко тикали [или так казалось из-за переизбытка адреналина в крови], было около трех часов. Перед последним шагом миссии нужно было хотя бы попытаться выспаться или вздремнуть пару часов, чтобы быть способным адекватно соображать и не тронуться умом от этих нарастающих голосов в голове, чувствующих приближение долгожданного "пира", жаждущих крови и платы за помощь, если все это можно было описать подобными простыми словами.

- Не сочтите за грубость, мисс, - нарочито вежливо обращаюсь к развалившейся на кровати девушке, устало потягиваясь, -
Я бы ни в коем случае не позволил себе подобного поведения, если бы в этой комнате на полу было достаточно места, однако, за неимением оного, позволите ли остаться на краю постели вместе с вами?
- заметив легкую улыбку и задорный кивок головы, снимаю обувь и устраиваюсь на второй свободной подушке на левой стороне кровати, повернувшись к напарнице спиной. Создается ощущение, что отключаюсь мгновенно, только голова касается горизонтальной поверхности. Впрочем, это не удивительно


[indent] Около одиннадцати часов по полудню, я направляюсь в стареньком мини купере к границе города, где, практически сразу за поворотом дороги, есть неприметный съезд в лесной массив, ведущий к небольшому обрыву, координаты которого так великодушно предоставил мальчишка - главарь местной, впрочем, уже не существующей, банды. Неплохое и вполне неприметное место для базы такой организации, как Коготь: не привлекать внимания, обосновываясь в жилых кварталах, а управлять происходящим через третьих лиц, находясь на максимально безопасном расстоянии от происходящих событий. Умно и с этим сложно поспорить. Никто и не подумает искать тех, кто крышует терроризирующую город банду малолетних преступников - никому ведь не нужны лишние проблемы.

Припарковав машину недалеко от съезда, чтобы полиции не пришлось столкнуться с последствиями прибытия неизвестного им наемного убийцы, добираюсь до опушки леса, откуда уже виден обрыв, океан, скалы, в одной из которых можно разглядеть край металлической обшивки бронированных дверей, прикрытых ветками растущих вблизи деревьев. Случайный прохожий или рыбак вряд ли обратил бы внимание на эту скромную деталь, учитывая тот факт, что кроме входа - бункер никак не выделялся из окружающей среды, поэтому это действительно было идеальным местом расположения. Впрочем, даже если кого-то заинтересовала бы странная дверь в центре скальной породы - почему это не мог быть старый заброшенный склад оружия, опечатанный и забытый после событий омнического кризиса? Все продумано до мелочей, кроме, конечно, посредников. Хах, сейчас бы мировой террористической организации прикрываться юнцами, которых ничего не стоит расколоть - самая большая ошибка.

11:58

Над головой слышится характерный гул двигателей МЕКи и огромный металлический робот приземляется совсем рядом: на переднем панельном стекле размеренно тикает таймер, отсчитывающий оставшиеся две минуты до взрыва. Я знаю, что сейчас Хана управляет им и единственное, что требуется - соблюсти тайминг и правильно запустить машину по цели; знаю, что работает связь и она меня слышит и, вероятно, видит, с помощью встроенных камер, но что-либо говорить было бы совершенно ни к месту: все просчитано и обговорено задолго до этого момента.

Отсчет идет на последние секунды и я закрываю глаза, взвожу стрелу, полностью сосредоточившись на нарастающих внутри голосах. Драконы - это почти незнакомая мне сила: после смерти младшего брата я предпочел забыть обо всем, связанным с кланом, семьей, секретами, сотнями лет передающимися через поколение и драконах. Первое время получалось успешно игнорировать их голоса, которые, впоследствии, забылись, превратившись в редкий ночной кошмар, однако игнорировать их "дары" было невозможно. В последние шесть лет самовольного изгнания и странствий, они постепенно меняли тело под себя: все левое бедро было покрыто жесткой чешуей, болезненно прорывающейся сквозь плоть в течение нескольких лет, часть спины и правого плеча, всегда скрытого под одеждой. В какой-то момент я перестал предавать этому значение, поклявшись никогда не прибегать к их призыву для убийства людей, считая свои страдания достойной платой за совершенные ими преступления, однако, после миссии в Лондоне многое изменилось. Они заговорили вновь, требуя "пищи", постоянно шептали, выуживая из памяти наставления отца об обращении со священными духами, предлагали заключить договор... Это бесконечно мощные создания, уничтожающие все на своем пути и они, вкупе с драконом брата, могли бы стать самой надежной защитой и опорой Overwatch, но, как и в любой ситуации, всегда существует фактор, заставляющий сомневаться в подобном выборе: их двое. Два сильнейших духа, для призыва которых требуется огромное количество сил и энергии и, если Гендзи больше представляет собой механизм, энергия которого в разы больше и мощнее человеческой, то я после подобного становлюсь совершенно бесполезным. Это слишком опасно, но ...

12:00

http://sh.uploads.ru/TCEIa.jpg

Ruyga waga teki wo kurau!

Две огромные извивающиеся вспышки пламени выскальзывают на стрелу, со свистом летящую в эпицентр взрыва, разрастаются, заполняя собой все пространство вокруг и с диким ревом исчезают в дыму и обломках. Падаю на колени, не в силах открыть глаза: все создание занимает дикий рев, вперемешку с обезумевшими человеческими криками, звуками ломающихся костей и характерным хлюпающим сопровождением. Я могу видеть их глазами, но не хочу смотреть на то месиво, что устраивают эти чудовища внутри бункера в скале...

Все заканчивается довольно быстро.

Голова кружится, тело совершенно не слушается и склонившись еще ниже, пустой со вчерашнего утра желудок резко выворачивает наизнанку, извергая на залитую солнцем траву сгустки желчи.

Я слышу приближающийся гул шатла. Нужно только подняться. Миссия выполнена.

0


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PLOT » [21.11.2077] The honor is mine, miss Song


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC