Добро пожаловать, агенты!
Вступайте в ряды миротворческой организации Overwatch!

Рейтинг игры: NC-21
Система игры: эпизодическая
Время в игре: 2077 г

Будем рады, если вы
поддержите нас на ТОПах:


Рейтинг форумов Forum-top.ru

ГОСТЕВАЯУСТАВ ПРОЕКТАFAQСПИСОК РОЛЕЙ
ШАБЛОН АНКЕТЫСЮЖЕТ

Overwatch: second convocation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PRIVATE » [17.04.2077] The Neverending Story


[17.04.2077] The Neverending Story

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://funkyimg.com/i/2Jx1V.png

АГЕНТЫ

ВРЕМЯ  и  МЕСТО

Genji Shimada          Hanzo Shimada

17 марта 2077, 11  лет со дня "смерти" Гэндзи Шимада; Ханамура, Япония

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ и СЮЖЕТ

Похоже, что для обоих братьев Шимада становится ежегодной традицией встречаться на месте мнимой гибели одного из них, но если Хандзо посещает Ханамуру с целями духовными, то Гэндзи преследует более вещественные

+1

2

Иллюзия о том, что Гэндзи всегда знает, чего можно ждать от старшего брата, разбилась в этом же месте, ровно одиннадцать лет назад. Вектор мышления Хандзо всегда был ему примерно понятен, но вот границы, которые тот себе ставит, оказались намного шире, чем Гэндзи представлял. Но в одном младший из драконов даже сейчас был уверен: сегодня Хандзо снова вернётся в их бывший дом.
Вопрос был только в одном: для чего.
Впервые в жизни Шимада настолько хотел ошибаться в горьком предчувствии, слабом, но кружащем где-то на периферии мыслей, словно назойливая муха. Очистить свою душу от злобы и негодования на Хандзо он сумел, но очень не хотел сегодня понять: всё, что они с братом прошли - а это был их общий путь, их общее испытание - было зря. Увы, но последнее, что сделал бы Хандзо, которого Гэндзи знал - прислушался бы к своему брату.  Увидеть, что теперешний Хандзо всё ещё является заложником прошлого,  своей гордыни, ярости и уверенности в единственно правильном пути, стало бы сегодня огромным разочарованием.
Так их с братом воспитывали. На незыблемых понятиях о долге, достоинстве, чести, принципах. Довольно парадоксально, что обучаться всему этому пришлось в мафиозном клане, понятия о чести и долге в котором расходятся с привычным представлением.
Возведя войну с собственным прошлым и своей злобой в ранг особого вида искусства и одержав в ней победу, Гэндзи был готов протянуть своему брату, который занимался тем же самым, руку помощи.  Но вот примет ли её Хандзо..? 
Гэндзи как никто другой знает, как сложно увидеть мир таким, какой он есть. Знает, что единственный ключ к тому, чтобы отличить действительно важное от пустого - целиком перевернуть своё мышление. Он знает, чего это стоит и хочет, чтобы брат последовал за ним, но боится не суметь стать тем, кто выведет Хандзо на иной путь.
Шимада верит своему брату и верит в своего брата. Он знает, что такое пытаться обрести гармонию с тем, кем был когда-то, принять своё прошлое, и знает, что идти дальше - это прекратить украдкой оборачиваться назад, смело посмотрев в глаза своим демонам, которые утрачивают силу только если перестать их бояться.
Хандзо душит чувство вины, больше десяти лет сковывает ему руки, превратив наследника клана Шимада в пленника своего искупления. Хандзо приходит каждый год, в один и тот же день, несмотря на опасность; гонимый своими единственными спутниками - раскаянием и долгом, оберегая которых не ведёт счёт тех, кого сметает со своего пути.
Гэндзи не сомневается, что брат придёт. Но будет ли он готов прекратить бессмысленные, пусть и кажущиеся ему важными действия?
Как же киборг хотел ошибаться.
Хандзо не сможет простить себя, если не чувствует вины. Если все эти самоубийственные  визиты в замок - не более, чем эгоистичная попытка оправдать себя, найти успокоение в благовониях, якобы, в знак почтения убитому брату. Гэндзи хочет помочь Хандзо, но только если тот действительно не может вырваться из цепких лап своей совести, а не добавляет в список дел на семнадцатое марта посещение их дома во имя эгоистичного долга ради самого долга, "исполнение" которого даёт мнимое искупление.
Гэндзи теперь знает, чего ждать от брата: всего, чего угодно. И поэтому мышцы напряжены до предела, когда он останавливается напротив гобелена, ставшего безмолвным свидетелем и свидетельством их драки.
Шимада чутко слушает и вслушивается, не чувствуя себя в безопасности, стоя на открытом пространстве против искусного лучника, ведь проще будет услышать свист летящей стрелы, чем его самого - если Хандзо не захочет, чтобы его услышали. Не зная, к чему пришёл за этот год брат, Гэндзи допускает любую возможность. И, хотя солнце только начало клониться к закату и брата он ждал позже, дракон готов в любую секунду схватиться за клинок.
Гэндзи спускается взглядом по гобелену к покоящейся катане.
Он помнит это оружие.
Это не может быть просто жестом, чтобы заставить замолчать совесть.
Нельзя сказать, что эти годы Шимада пытался выяснить что-то о брате. Скорее, наоборот - большую часть времени провёл в отрицании того факта, что у него вообще есть родня. И лишь в Непале, найдя покой, он попытался понять Хандзо, и, что самое неожиданное для самого себя - сумел.
И даже начал слышать это протяжное "Он же твой брат" в исполнении внутреннего голоса. И общая фотография - его и Хандзо, юных и не подозревающих, как и почему разведет их жизнь - нашла своё место в небольшой комнате в монастыре.
Гэндзи хотел бы надеяться, что никогда не поздно. Но лишь выработанным годами спокойствием справлялся с терзавшими его противоречиями.
Как бы ни хотел он, чтобы было по-другому, но в сегодняшней встрече было что-то очень личное. Гэндзи приучил себя быть честным с собой, и не обманывал себя тем, что Хандзо - прекрасный воин и в этой борьбе его помощь будет очень кстати.
Он здесь за этим, конечно. Но было ещё кое-что из далёкого детства, чуть ли не из другой жизни, когда Хандзо был не только наёмником и неуловимым бойцом, так необходимым сейчас, но и братом. 
Гэндзи кладет на пол соколиное перо и уходит наверх, по лестнице, ведущей к бойницам.
Он всё ещё не хочет попасть в поле зрения Хандзо до того, как сам увидит его.

Отредактировано Genji Shimada (2018-07-27 18:23:23)

+1

3

Хандзо возвращается в Ханамуру каждый чёртов год с тех пор, как начинает думать, что убил своего брата. И даже после того, как узнаёт, что тот, оказывается, пережил кровавое месиво, которое они устраивают, — тоже возвращается. Годы идут, а в Ханамуре ничего не меняется; время здесь словно застывает — город увяз на грани эпох, Хандзо помнит его таким же во времена своей юности.

Он в одиночестве проходит по его улицам хорошо знакомым маршрутом, и что-то внутри него отзывается болью и невероятной тяжестью в груди. Когда-то это место было его домом, но теперь уже — нет. Хандзо утрачивает его вместе c уважением клана Шимада и больше не принадлежит этому городу, как и он — ему.

Хандзо идёт, тихий, как тень, юлит, петляет, пробирается пустынными подворотнями, бегом пересекает безлюдную площадь и бесшумно растворяется в вечернем душном влажном воздухе, скрываясь в наползающих на Ханамуру сумерках. Глаза и уши клана Шимада здесь повсюду, ему следует быть осторожным. Он следует в их замок, особняком возвышающийся над остальным городом. В свой замок.

Прежде чем, как обычно, пробраться внутрь через открытую террасу Хандзо всегда немного медлит — словно каждый раз не сразу решается снова переступить какую-то невидимую черту, отделяющую его от прошлого. Замок кажется пустым и безжизненным. Хандзо не знает, как идут дела у клана теперь — не хочет знать.

Он быстро взбирается по отвесной стене, карабкается, цепляясь за крохотные выступы, и оказывается на просторной площадке с восхитительным видом на распростёршуюся у подножия утёса Ханамуру. Даже жаль, что он не может уделить этой красоте должного времени.

На этот раз омников-охраников Хандзо на пути не попадается — вообще никого не попадается. Это настораживает и вызывает под ложечкой неприятное сосущее чувство. Хандзо срывает лук со спины, накладывает стрелу поверх тетивы и неслышно следует дальше по досчатому полу, тщательно избегая наступать на самые скрипучие половицы, расположение которых выучивает наизусть за эти годы и может обойти даже с закрытыми глазами.

В церемониальном зале тоже никого. Тут, как и во всём остальном замке, никаких перемен. Тот же гобелен с изображением драконов, тот же алтарь, с  возложенным на него мечом, та же курительница с остатками благовоний, которые он приносит каждый год, даже прошлогодний след от его пробившей половицу стрелы — и тот на месте, словно никому до этого нет никакого дела. Хандзо замечает лежащее перед алтарём на полу перо. Его всего сразу же охватывает внутреннее напряжение. И... страх?

Горло перехватывает спазмом, на мгновение Хандзо забывает как дышать, сглатывает образовавшийся ком. Потом ослабляет тетиву и опускает лук. Подняв пёрышко с пола, задумчиво и как-то рассеяно вертит его в ставших непослушными пальцах, разглядывает, изучает.

Точно такое же Гэндзи оставляет ему на прощание в прошлом году — Хандзо так и не решается выкинуть его и бережно хранит, пряча от посторонних глаз.

— Зачем ты пришёл? — голос вдруг хрипнет, звучит глухо и незнакомо, рокотом прокатываясь по пустому залу, но Хандзо уверен — Гэндзи где-то рядом, ждёт его и всё слышит. За прошедшие двенадцать месяцев он так и не сумел понять, что чувствует теперь, когда знает, что его брат — его Воробей — жив. Искалечен — душой и телом, но всё-таки жив. Может ли он, Хандзо, считать живым то, что осталось от Гэндзи? Может ли называть его братом? Достоин ли? Хандзо случайно ломает перо пальцами.

Сердце в его груди начинает свой бешеный танец.

Отредактировано Hanzo Shimada (2018-07-29 22:52:29)

+1

4

Гэндзи опускается коленями на дощатую поверхность и ждёт. Минуты тянутся медленно — по ощущениям, куда медленнее, чем пролетел весь прошедший год. Оставив брата наедине с открывшейся ему истиной, Гэндзи почти не возвращался мыслями разговору, что произошёл между ними. Это оказалось легко. Гораздо легче, чем находиться сейчас в замке, каждый уголок которого возвращал его в давно ушедшее время, которого словно никогда и не было; слушая тишину, пытаясь не пропустить в ней неуловимые шаги. 
Гэндзи не знает, возможно ли перемирие между ним и Хандзо. Он боится допускать такую мысль — та кажется утопической. Слишком смелой. В чем-то даже абсурдной: ведь сам Гэндзи чувствует себя плотно сжатой пружиной, готовой распрямиться в любую секунду, хватаясь за клинок, если понадобится. Несмотря на стремление найти с братом общий язык, второй год приводящее его обратно в родной город, Гэндзи трудно доверять ему, но он очень хочет, чтобы Хандзо дал для этого любые основания.
Помещение медленно погружается в сумеречный полумрак — вместе с застывшим, словно статуя, младшим Шимада. Гэндзи гасит светящиеся мягким салатовым цветом визор и элементы брони. Благодаря стараниям Блэквотч и лично Гэндзи, больная рана Ханамуры — дела, творившиеся в этом замке — почти затянулась. Но разом покончить с целой империей оказалось невозможно, и на смену убитым старейшинам встал кто-то ещё. Замок ещё долгое время не пустовал — возможно, не пуст и сейчас. Гэндзи не знает, но не хочет привлечь лишнее внимание.
Хандзо появляется тихо, словно тень проскользнув в зал. Гэндзи не слышит — чувствует чужое присутствие. Он поднимается на ноги и на секунду замирает, глядя сверху вниз на брата, угрожающе сжимающего в руке лук, а после - спускается по лестнице на террасу и сворачивает в зал.
— Я могу задать тебе тот же самый вопрос, — произносит Гэндзи. Он нервничает. По сложившейся привычке говорит медленно — такая манера, вместе с искажающей голос маской, позволяет скрыть эмоции. Сейчас Шимада считает, что они — лишнее, его слабость, которую нельзя показывать. Но возможно, этого оказывается недостаточно. Гэндзи выходит в центр, становится напротив Хандзо и только тогда добавляет: — ...брат.
Он внимательно смотрит на лучника, стараясь уловить хоть что-то, что намекнуло бы на происходящее в голове Хандзо. Тот словно не ждал увидеть брата — хотя это место и время так и оставались единственной возможностью для встречи. Какое-то нехорошее ощущение начинает охватывать Гэндзи, когда тот всматривается в лицо Хандзо. Наверное, что-то подобное начинаешь испытывать, прогуливаясь по тонкому льду, где любое неосторожное движение может стать фатальным. Ему остаётся только догадываться, что на самом деле чувствует брат. Шимада старается подбирать нейтральные, осторожные слова, но всё, что приходит в голову, кажется каким-то неудачным.
— Я надеялся, наш разговор что-то изменит для тебя. Но ты здесь. Пришёл почтить память живого брата или ждал меня? — без обиняков интересуется Гэндзи. Давние переживания беспощадно терзают внутри, заставляя быть сейчас даже слишком честным, но этот вопрос, несмотря на то, что кажется пропитанным сарказмом, больше всего сейчас волнует дракона — тот не успевает поймать себя за язык. Хандзо сам провоцирует этот вопрос.
Правда, Гэедзи не уверен, что хочет слышать ответ. Не может удержаться — глубоко внутри вновь просыпается неприятное саднящее чувство, словно глубокий порез, с которого резко сорвали повязку из часов медитаций, самоконтроля, принятия, мудрости учителя и его слов — но лучше бы фраза так и повисла в воздухе. Это неожиданно слишком — слишком — много значит для киборга.
— Мир на пороге новой войны, — прямолинейно произносит Гэндзи. Он не знает, как и чем живёт лучник — долгие годы приучает себя к мысли: всё, что было у него раньше, включая родного брата, осталось позади, не имеет значения, никогда не вернётся, должно быть оставлено на дальних задворках памяти. Гэндзи хотел бы всё это знать, но перед ним стоит парадоксально единственный родной, но самый чужой человек сразу — и это не позволяет каких-то вольностей. Максимально коротко и как можно ближе к делу: — Я хочу, чтобы ты помог побороться за него.

+1


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PRIVATE » [17.04.2077] The Neverending Story


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC