Добро пожаловать, дорогие друзья, на форум Overwatch: second convocation!

Рейтинг игры: NC-21
Система игры: эпизодическая
Время в игре: январь 2078 года

Будем рады, если вы
поддержите нас на ТОПах:


Рейтинг форумов Forum-top.ru

ГОСТЕВАЯУСТАВ ПРОЕКТАFAQСПИСОК РОЛЕЙ
ШАБЛОН АНКЕТЫСЮЖЕТ

Overwatch: second convocation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PRIVATE » [20.12.2077] Wanna make out?


[20.12.2077] Wanna make out?

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://78.media.tumblr.com/02b3d4a3dea75f41c12dc59b23f10aa8/tumblr_ohin81aAw21s6lituo1_500.gif

АГЕНТЫ

ВРЕМЯ  и  МЕСТО

Hana Song          Hanzo Shimada         
Jesse McCree (эпизодически)

20 декабря 2077
Гибралтар - жилые кварталы

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ и СЮЖЕТ

Произошедшее на последней миссии в Европе не дает покоя, раз за разом вклиниваясь в сознание, напоминая о себе острым желанием расспросить напарника о том, что же, в конечном счете, произошло там, на обрыве, внутри базы, вырубленной в скальной породе.

Почему совместная поездка за необходимыми мелочами не может превратиться в пару официальных выходных вдали от наблюдательного пункта?

+2

2

[indent] Прошло чуть меньше месяца с первой и, до этого момента, последней миссии с мисс Сонг; чуть больше полутора недель после моего возвращения из деловой поездки в Италию, о которой знало лишь командование, великодушно позволившее "неоплачиваемый отпуск", впрочем, не имеющее ни малейшего понятия о том, что в действительности скрывалось за столь спешным отъездом.

Насущные проблемы были решены и можно было наконец посвятить свободное предпраздничное время тренировкам, медитации и навязчивым мыслям о юной кореянке. Давно вышедший из юношеского влюбчивого возраста, никак не мог отделаться от желания прибывать в обществе киберспортсменки, выкраивая в графике несколько часов в неделю, когда девушку можно было встретить в комнате отдыха или посетить ее, ставшие в преддверии праздников довольно частым явлением, вечера игр в приставку с сопутствующими стримами. Конечно, светиться в объективе крошечной камеры на мониторе на многомиллионном интернет канале было бы большой глупостью, что приводило к смиренному наблюдению за происходящим из дальнего угла комнаты и редким улыбкам, когда удавалось поймать на себе секундный заинтересованный взгляд хитрых лисьих глаз в перерывах между матчами.

Чем дольше думаешь о чем-либо настолько волнующем, тем сильнее это начинает прожигать в тебе дыру, наполненную сомнениями, опасениями, предрассудками и многими другими неприятными чувствами, как например отвращение к самому себе. Казалось бы, в чем проблема пригласить девушку на свидание, коли она так сильно тревожит воспаленное сознание? Нет проблемы, вернее, она состояла совершенно не в этом: взрослый, состоявшийся мужчина, который умел и любил красиво ухаживать за своими партнерами страшился только одной единственной мысли - мисс Сонг была бесконечно похожа на ту прекрасную девушку, избранную когда-то в жены юному господину клана Шимада. Это ощущение схожести не давало покоя, возрождая в памяти совершенно чужой образ, так идеально наслаивающийся на существующую личность. Подмена понятий, хотя, в данном случае скорее людей, не давало расслабиться, заставляя контролировать каждое слово или действия, не позволяя себе чего-то большего.

Хотелось ли завести роман с прекрасной девушкой? Несомненно. Действительно ли это было необходимо? Нет. Так ли это важно - пытаться заполнить пустоту в душе кем-то другим, когда вокруг фактически идет война? Совершенная бессмыслица. Но ...


[indent] Поверх металлических блоков жилых корпусов яркими лучами стелилось рассветное солнце, просачиваясь, будто бы вязкая жидкость, сквозь мелкие трещины и зазоры конструкции. Занимался рассвет, когда, закинув на спину колчан и лук, я неторопливо вышел со второго полигона, поднялся по лестнице и двинулся по коридору в сторону общей столовой, в надежде провести утро после изнурительной тренировки в одиночестве за чашкой бодрящего зеленого чая. Однако, не я один оказался в эту пятницу ранней пташкой:

- Доброе утро ... - чуть медлю, стараясь выглядеть как всегда незаинтересованным, - Хана. Что привело тебя сюда в такую рань?

+1

3

[indent] Пальцы скользят по коже так медленно, что шее уже почти щекотно. Осторожные касания скоро сменятся грубым хватом – я не привыкла церемониться со своим телом, ведь кто, если не я, сможет перевести душевную боль в физическую? До синяков на шее никому не будет дела, да и вообще, если действовать осторожно и всю силу вложить в надавливающие на косточки позвонков пальцы – метки на горле будут едва заметны. В чем смысл? Конечно же, чтобы все мысли были сосредоточены на пульсирующих точках боли где-то внутри. И на том, как алыми цветами расцветет бледная, до прозрачности тонкая кожа.

Вот, теперь хорошо. Выкроила еще несколько часов, прежде чем опять меня настигнет это мерзкое ощущение покалывания под корнем языка. «Волнительное ожидание», или «предвкушение» - вот что это. Нечто похожее я испытываю перед началом каждого игрового матча, особенно если знаю, что соперник достался не из дураков. Все это можно было бы списать на затянувшуюся реакцию на недавний турнир, если бы не сердце.

Оно бьется всюду одновременно и особенно сильно ночами, когда одеяло сбивается комом где-то в ногах, а подушка перекладывается с одной стороны на другую уже сотый раз. Жарко. Жар только на кончиках пальцев и между ребер, да на щеках – лихорадочные пятна, сползающие от скул к ушам уже почти невозможно скрыть под макияжем – остальное тело невероятно холодное, словно остывшее под тонкой пленкой полуночного пота. Задушить тебя, мерзость, у меня не вышло.

У меня нет иных вариантов. Ведь кроме нее мне никто не поможет, не объяснит, не выпла… нет, вот это точно лишнее. Рыдать из-за чего? Это всем известное чувство, и нечего из-за него переживать. В конце концов, оно тоже пройдет, как и электрические молнии, прошибающие мышцы, стоит только невзначай коснуться его плеча, руки… Какие же у него, черт возьми, руки!

Кулак замирает в сантиметре от двери. Сегодня Лена Окстон будет спать спокойно, а я сама разберусь с тем, что делать со своей совершенно неуместной любовью. Сладкая истома патокой стекает по горлу и прочным узлом сворачивается внизу живота, выпуская шипы, цепляясь за каждый нерв. Разобраться бы только, что делать с ней, когда колючки подрастают на сантиметр каждый раз, когда вечерами встречаются наши с Ханзо глаза.


[indent] «…в жизни, на полном лету, раскрылась с треском боковая дверь и ворвался рев черной вечности, заглушив захлестом ветра крик одинокой гибели». Страница дрогнула в моих пальцах, резанула острым краешком уголка, и, улизнувшая из слабых пальцев, перелистнулась, заставляя глаза выцепить и запомнить совершенно ненужный абзац.

Все еще рассеянная, в полной власти очарования незнакомой литературы, я медленно поднимаю голову по направлению легкого дуновения ветра, вызванного разъехавшимися автоматическими дверями столовой. Беспомощно осмотрев Ханзо, уже слегка измотанного тренировкой, но, как и всегда, собранного и невозмутимого, случайно бросаю взгляд на часы на стене за спиной мужчины. Моргаю, удивляясь раннему утру, и тут же, совершенно машинально приглаживаю волосы – я не ложилась, застигнутая врасплох найденной в чужом, незапертом шкафчике, с незапамятных времен первого омнического кризиса, бумажной книгой.

Воображаю, что думает старший Шимада, обнаружив меня в легкомысленной ночной майке и шортах, непричесанную и с покрасневшими от недосыпа глазами, за обеденным столом. Как минимум я совершенно неприлично… А, к чертям. Команде пора привыкнуть к тому, что я совсем не та глянцевая мисс Сонг, которую знают фанаты и продюсеры.

Он медлит с мгновение, прежде чем произнести мое имя. Щурюсь по-рысьи, отмечая это совершенно напускное безразличие. Попустись, Шимада, наверняка ты не ожидал, что здесь буду именно я!

- Представь меня, читающую самую настоящую бумажную книгу, - кофе в чашке уже ледяной, и я совершенно бессмысленно кручу ее за ручку в безнадежной попытке хоть немного согреть озябшие пальцы. – И позабывшую о том, что через пару часов у меня рейс до городских кварталов. Так что, - улыбаюсь, с удовольствием отмечая, что голос даже не дрогнул, разве что согласные произношу непривычно мягко. – Можно сказать, что я уже готовлюсь к поездке и жду кого-то к завтраку, чтобы не чувствовать себя сбежавшей, пока все спят.

Отредактировано Hana Song (2018-01-10 21:11:02)

+1

4

[indent] Не без труда отвожу взгляд от ставшей привычно "домашней" девушки в чуть растянутой майке и мягких коротких шортах, перемещаясь к плите, где незамедлительно щелкаю кнопкой на электрическом чайнике и поджигаю пару конфорок, чтобы приготовить что-то для раннего завтрака.

- Рейс до городских кварталов? Что хочешь прикупить в городе, если я могу задать подобный вопрос? - интересуюсь, не оборачиваясь и чувствуя совершенно не свойственную неловкость. Несмотря на то, что мы виделись несколько раз на неделе, можно с уверенностью сказать, что разговоры не заходили дальше приветствий и прощаний. Не находилось нужных тем, доставляли дискомфорт случайные слушатели, слова оказывались неуместны - тысяча и одна причина оправдать себя за молчаливость и излишнюю осторожность, - Надеюсь, не будешь против разделить трапезу со мной?

Выудив из холодильника грохотку яиц, молоко, зеленый лук и приготовленную за день до этого кристальную лапшу, возвращаюсь к готовке, краем глаза поглядывая на невольную собеседницу. Не получив отрицательного ответа на предложение по поводу совместной трапезы, разбиваю в разогретую сковороду четыре яйца, заливаю содержимое молоком и, мелко нарезав перья лука, бросаю сверху, вооружаясь керамическими палочками для еды. Равномерно перемешивая содержимое сковороды, добавляю туда лапшу, отчего вся смесь начинает активнее шипеть и негодующе разбрызгивать крошечные капли масла повсюду, куда только может достать и вот, каких-то десять минут и завтрак готов.

Аккуратно разложив еду по тарелкам и выудив из общей массы столовых приборов еще одну пару палочек, на концах которых красовались маленькие розовые эмблемы с белыми кроличьими мордочками, выставляю блюда на обеденный стол.

- Jeulgeoun sig-yog* - произношу, чуть улыбнувшись и склонив голову, прежде чем приступить к трапезе. Однако, в это утро от еды удовольствия меньше, чем от чашки горячего чая в самый жаркий летний день. В голове роятся мысли о брошенной невзначай фразе о поездке в жилые районы Гибралтара, разжигая внутри нешуточное желание присоединиться, вырвавшись из постылых однообразных дней, и, вероятно, приятно провести время с веселой юной девушкой, которая явно скрасит даже самую скучную поездку за необходимыми товарами ... Неловко оборачиваюсь через плечо, устремляя взгляд на длинный список продуктов и предметов первой необходимости, который пополнялся агентами с течением времени - именно! Что, как не поездка за провиантом может стать причиной ненавязчиво присоединиться к побегу с наблюдательного пункта на некоторое время? Польза для агентов без ущерба для собственных планов.

- Надеюсь, ты не сочтешь мой вопрос оскорбительным - могу ли я присоединиться к твоей поездке? - поднимаю глаза на мисс Сонг, внимательно изучая ее реакцию и чуть порозовевшие щеки, тут же сдержанно продолжив, - Если, конечно, у тебя не было иных планов на эту вылазку. Впрочем, мы можем успешно расстаться на вокзале, просто добраться туда вместе.

В кое то веки по-настоящему ощущаю необходимость сменить обстановку. Постоянство и излишнее спокойствие атмосферы наблюдательного пункта в последнее время не приносило ничего, кроме зудящего ощущения раздражения и излишней нервозности, что негативно сказывалось на желании комуницировать с присутствующими на базе агентами. Так или иначе, прошлое накладывает отпечаток на образ жизни: когда ты находишься в бегах - долго оставаться на одном месте не то, чтобы невозможно, но небезопасно и безрассудно; движение, смена обстановки - то, что даже сейчас, дает намного большее ощущение равновесия и гармонии. Впрочем, если отбросить великие философские смыслы прочь - поездка была бы отличным шансом наконец преодолеть выстроившийся барьер между людьми, которых по-настоящему сблизила бойня в крохотном городке.

* приятного аппетита (кор.)

+1

5

[indent] Сползшая с плеча перекрученная лямка майки впивается в кожу, стоит мне только отвести руку в сторону, опираясь ей о спинку стула. Какое-то время я терплю боль, сидя вполоборота, заинтересованно наблюдая за японцем, но скоро ткань врезается так сильно, что остается след, и мне приходится отвернуться, переключая внимание вновь на книгу. Одним привычным движением поправляю лямочку, возвращая ее на место, не обращая внимания больше на красноватую полоску, что она оставила чуть ниже.

Кухня понемногу наполняется какими-то совершенно домашними звуками и запахами, и мне, привыкшей залетать в столовую только для того, чтобы открыть холодильник – горестно взывать – и захлопнуть его с сумасшедшим грохотом, непривычно но от чего-то очень тепло от атмосферы, которую умудряется создать Ханзо одним только своим присутствием. Удивительно, как многое можно узнать о человеке, стоит только случайно оказаться втянутой в какие-то непривычные для тебя, но такие естественные для него, сторонние дела.

Заметно расслабляюсь, позволяя себе сесть в излюбленную позу – одну ногу к груди, уперевшись пяткой в уголок стула, обхватить ее рукой, а щеку на коленку. И – скверная привычка – прикусить ноготь на большом пальце руки, увлеченно перелистывая страницы. Слова, причудливо сложенные в невероятно чувственный текст, заставляя буквально продираться через обилие метафор и сложных аллюзий, сами собой отпечатываются где-то в подсознании, и я несколько раз невольно вздыхаю, пораженная глубиной чувств несчастного Гумберта. И сквозь пелену фантазии я едва слышу голос японца, и, даже не заметив того, на автомате отвечаю совершенно честно:

- Я устала от всего. Здесь так тихо, рутинно. Все с какими-то сложными лицами ходят, и, понимаешь, это не очень влияет и на меня, и на мою работу на стримах. Пойду развлекаться шоппинг-терапией, покупать все безделушки, что попадутся под руку, чтобы потом их раздарить. Заряжаешься позитивной энергией вне опостылевшего здания, а потом, через подарки, делишься ею со всеми… Ох, тебе наверняка неинтересно. Но общую мысль ты уловил.

Даже вздрагиваю, выныривая одновременно и из своего монолога, и из литературных фантазий, когда прямо перед моим носом Дракон ставит тарелку, полную горячей, невероятно ароматной еды. У меня даже на руках волоски зашевелились, а желудок сжался в болезненно-торжествующем спазме. Когда я в последний раз ела что-то горячее?.. Кажется, с момента, как мы вернулись из Рённе, я перебивалась лишь случайными перекусами, да жидкими смуззи, которые готовила в каком-то ненормальном количестве – не получающий белка организм требовал молока и фруктов, чтобы хоть как-то восполнить вопиющий дисбаланс. Наверное, потому в списке на холодильнике «бананы» были подчеркнуты трижды – упадок в запасах Уинстона после моих набегов грозил обернуться катастрофой.

Неожиданно ощущаю себя зверски голодной, и моментально принимаюсь за трапезу, даже не удосужившись поблагодарить за угощение и вознести хвалу Богам. К тому же, у меня «горела» глава, до конца которой оставалось какие-то жалкие пару страниц. Так я и завтракала – иногда застывая с едой, зажатой в палочках, увлеченно проглатывая строчку за строчкой, а затем – кусок за куском. Когда керамика царапнула по тарелке, и я заметила, что нехитрая, но от того невероятно вкусная, еда, закончилась, удосуживаюсь поднять голову и захлопнуть книгу, откладывая ее на подоконник – не думаю, что кто-то ее оттуда стащит.

Ханзо ел медленно, если вообще притрагивался к завтраку. И даже моя удивленно вскинутая бровь его не заставила моментально схватиться за приборы. Он крутил на запястье тонкий кожаный ремешок, удивительно гармонирующий по цветам с татуировкой. Неужели он его так и не снимал?.. Дышать сразу стало сложнее, и удивительная простота общения, случившаяся десятком минут назад, испарилась, словно весь воздух из комнаты выкачали, оставив нас с мужчиной в ужасающем вакууме.

Синие драконы на руке… Синие, как свечение в скалах. Джек исправил мой отчет, отметив, что невероятная сила, уничтожившая отряд «Когтя» - дело рук Ханзо. Но я все еще не знаю, как это… и почему?

Мысли путаются, и я понимаю, что сейчас спрашивать о чем-то настолько сложном совсем не к месту, к тому же, кончики ушей уже предательски алеют, выдавая тот факт, что думаю я далеко не только о татуировке и мистических драконах. Открываю и закрываю рот, не смея возразить на простое предложение о совместной поездке. Да и возражать – совсем не то, чего я желаю.

- Впрочем, мы можем успешно расстаться на вокзале, просто добраться туда вместе.

- Я не хочу… расставаться, - интонация как у обиженного ребенка. Упрямо таращусь на Ханзо, чуть сдвинув брови, от чего сразу становлюсь похожей на рассерженного хорька. – Так что поторопись, и доедай завтрак.

Вскакиваю из-за стола, не забыв сунуть тарелку в посудомоечную машину, и, так бодро, как только могут позволить не почувствовавшие отдыха за ночь, мышцы, прохожу мимо стола, задержавшись рядом с японцем на секунду.

Узкая бледная ладошка ложится на его щеку, заставляя породистое красивое лицо чуть повернуться в мою сторону, и, склонившись, я мимолетно целую Ханзо под скулу, в четко выраженную впадину щеки.
- Gochisousama*. Буду ждать у шатла – Афина запрограммирует его подбросить нас до остановки. И я не шучу – рейсовые пролетают очень быстро, никто нас ждать не будет, - конец фразы я выкрикиваю уже из коридора, почему-то страшно довольная.

*Спасибо (яп.)

Отредактировано Hana Song (2018-01-12 13:57:45)

+1

6

[indent] Легкий поцелуй оставался холодным отпечатком на щеке еще некоторое время, пока, собравшись с мыслями, наконец не покидаю общей кухни, не забыв прихватить с дверцы холодильника длинный список необходимых продуктов и быстрым шагом направляюсь к жилому корпусу, где в такое раннее утро непривычно тихо.

Потратив не больше минуты на поиски подходящей одежды, в число которой входила неизменная парка цвета хаки, безразмерная оранжевая майка, завалявшаяся среди вороха разнообразных ги и юкат, и пара простых светлых джинсов с принтом золотого дракона сзади, переодеваюсь и закидываю большой синий рюкзак через плечо. Оглядев комнату критичным взглядом, мешкаю некоторое время, внимательно осматривая штормовой лук и ножны с начищенными до блеска метательными кинжалами, прикидывая, насколько необходимо вооружится для безобидной поездки в жилые районы Гибралтара. Вряд ли нам встретятся агенты террористических организация в непосредственной близи от наблюдательного пункта; для уличных хулиганов хватит и металлических накладок на неизменных перчатках.

Помедлив еще мгновение, вздрагиваю, вырванный из череды собственных мыслей громким пронзительным писком мобильного телефона, оповестившим о новом сообщении от контакта Сонг.

- Иду, иду, - бросаю в пустоту слегка раздраженно, прикладывая палец к панели у входа в комнату и выхожу в прохладу длинного коридора: прямо, направо и вниз по лестнице - легким нажатием пальца активирую коммуникатор, вежливо приветствуя ИИ:

- Агент Шимада. Чем могу быть полезна в столь ранний час? - программа, предписывающая Афине коммуницировать с максимально приближенными к человеческим реакциями иногда заставляет понервничать.
- Я отправляюсь в деловую поездку с мисс Сонг на несколько дней в жилые районы. Помимо всего прочего, мы оформим заказы на продовольствие и необходимые мелочи для остальных членов команды. Пожалуйста, сообщи об этом Уинстону и переведи на мой счет кредиты за оплату поставок, - произношу нарочито безэмоционально, всячески отгоняя желание быть человечным и вежливым с компьютерной программой. Получив утвердительный ответ и сообщение о переводе средств на личный счет, поднимаю глаза, чуть щурясь от лучей восходящего солнца, которое полностью заливает посадочную платформу. Шатл уже на месте, как и невысокая женская фигура, склонившая голову над широким экраном планшета. По мере приближения, удавалось лучше рассмотреть явно новый наряд кореянки, превосходящий все ожидания: длинная светлая футболка с логотипом легендарных sex pistols практически полностью закрывала собой неприлично короткую клетчатую юбку, из под которой, при каждом порыве ветра, выглядывали кружевные резинки чулок; на плечах - черный кардиган с золотистыми отворотами, небольшая, но, по всей видимости, вместительная сумочка, высокие каблуки, что несомненно предвещало типичные жалобы к концу насыщенного дня, украшения и яркий макияж, который еще никогда не носился в обычные дни. Это выглядело немного комично, поскольку в памяти сразу всплыли образы героинь мультипликационных сериалов детства, однако, именно этот момент придавал всему образу невообразимый шарм.

Подойдя достаточно близко, бесцеремонно сжимаю запястье руки, в которой все еще зажат пресловутый планшет, опускаю вниз и разворачиваю девушку спиной к себе, властно и настойчиво подталкивая вперед в открывшиеся двери шатла.

- Ну же, едем, - говорю с нескрываемой усмешкой над легким замешательством спутницы и только в этот момент замечаю тот самый аромат, который привлек мое внимание на первой миссии. Он снова, на мгновение отбрасывает меня в то далекое время юности, однако сейчас совершенно не время вспоминать прошлое, когда в настоящем все происходит настолько стремительно и ирреально.

+1

7

[indent] - Сильно не расслабляйся, нам выходить через пять минут, - лично я предпочитаю вообще не двигаться с места, едва попав в шатл. Замираю у двери, чем взываю новую вспышку недовольство у Ханзо – чтобы пройти, ему пришлось буквально передвинуть меня в сторону, как манекен или нечто похожее. Моментально подстраиваюсь под ситуацию, облокотившись плечом о выемку в дверном проеме, правда слегка неудачно – плавно вставшая на место дверь чуть не прищемляет прядь моих волос, чуть растрепанных по-зимнему непредсказуемым ветром.

До момента, пока мы не сядем в автобус, мне необходимо успеть поставить на закачку фильм – Сеть, бывает, отвратительно ловит в пути, а скучать два часа – нечто непозволительное. Пока ногти привычно стучат по экрану, выбирая нужные приложения и ловко переключаясь между ними, бросаю несколько быстрых взглядов на человека, волею судьбы вновь оказавшегося со мной в компании. Вот уж никогда бы не подумала, что случай подкинет мне еще одну возможность побыть с молчаливым японцем наедине. Не то, чтобы он лучшая партия для воскресной поездки, но, будем честны – откуда мне знать, каким окажется Шимада Ханзо вне боевых действий? На нашей предыдущей миссии он даже спал будучи собранным, натянутым, как тетива лука – тронь и загудит вибрацией, готовая атаковать. Кто знает, может он в душе тот еще весельчак?..

Сурово поджатые губы и привычная складка между нахмуренными бровями утверждали обратное, и я только покачиваю головой, усмехаясь с какой-то неуместной нежностью, даже губу закусила, чтобы не вздохнуть. Определенно, даже в его невозмутимости легко можно найти очарование. Надо только знать, куда смотреть.


[indent] Автобус был не из новых – ступени все еще, вопреки установленным стандартам современных средств передвижения, крутые, и я на каблуках совершаю просто чудеса эквилибристики, чтобы подняться по ним, не задрав ноги неприлично высоко. Однако, надо было пропустить мужчину вперед – юбка, вопреки всем уверениям каталога, оказалась слишком короткой. Или мои ноги слишком длинные. Ругаться из-за этого с интернет-магазином не было никого желания – больше мороки с чеками и данными, чем действительного выхлопа. Так что, если вам понравился живописный вид, мистер Шимада, можете отправить компании пару хороших отзывов.

Приложив карточку к электронному билетеру, выписываю сразу две квитанции – очевидно, чтобы ухватить самые лучшие места. И если Ханзо не посчитает их таковыми, его затылку не поздоровится. Еще бы – два часа испепеляющих взглядов будут обеспечены. Изящным жестом даю попутчику знать, что не стоит поднимать вопрос об оплате – рассчитаемся как-нибудь потом, и, чтобы лишний раз не встречаться с его взглядом, явно осуждающим, посмеиваясь, проплываю в сторону самых задних сидений. В отличие от всей остальной части транспорта – последние четыре места слиты в один комфортабельный диван, и, если нам повезет – я смогу устроиться на нем поудобнее.

Ханзо занимает место у окна, поближе к запасной двери, что находится в одном от нас ряду, и я его прекрасно понимаю. Солдат остается солдатом даже в милях от войны. Что касается меня, то я или слишком устала от всего этого, или надеюсь на электронную систему оповещения – часы с руки снимать категорически нельзя, иначе умная программа не сможет сообщить, нет ли в радиусе вооруженных недоброжелателей. Правда, проблема в том, что если таковые обнаружатся, МЕКа моментально будет вызвана из ангара, и, пусть нам такой вероятный «хвост» и ни к чему, лучше перебдеть, чем потом собирать себя по кускам. Правый бок торжествующе заныл, напоминая о себе – лучше урока мне и не извлечь.

Около десяти минут пути я сижу смирно. Во-первых, до прямого места назначения нас ждет еще одна остановка, и, вероятно, кто-то тоже рискнет занять места на последнем ряду. А во-вторых, на нас с Ханзо поглядывают. Сперва я списываю все на свой внешний вид – уличная корейская мода всегда вызывает неоднозначную реакцию у сдержанных европейцев, а потом понимаю, что оборачиваются в основном пожилые леди для того, чтобы осуждающе поцокать языками и позакатывать глаза в притворном ужасе, рассматривая моего спутника.

- Ты им нравишься, - не без удовольствия отмечаю, чуть приподняв бровь, впрочем, не отвлекаясь от планшета, на котором уже во всю разворачивается кино. Убавляю звук на три пункта: достаточно громко, чтобы все слышать, и достаточно тихо, чтобы не вызывать у окружающих раздражение.
- Им нравится наша разница в возрасте, - спокойно отвечает Шимада, но я все же улавливаю нотку мягкой иронии, на что отвечаю легким покачиванием головы.
- Но ведь ты вполне можешь оказаться моим папочкой, - возмущаюсь притворно, поворачивая экран в сторону японца – тот вежливым жестом отказывается, а я пожимаю плечами.
- Именно это они и думают, мисс Сонг.
Сердце стучит дважды в горле, и я зарекаюсь шутить в присутствии Шимады.


[indent] Через час мне становится тяжело, и я, скинув туфли, забираюсь на диван с ногами. На поворотах слегка заносит, поэтому раз за разом утыкаясь щекой в плечо Ханзо, я решаю эту позу оставить на постоянной основе. Впрочем, и она быстро становится неактуальной – кино оказалось необоснованно растянутым, и мне становится скучно, да так, что я уже пару раз успеваю поймать себя на дреме.

Кажется, в какой-то момент я вообще вытягиваюсь во весь рост, приютив голову на коленях японца и сунув планшет куда-то под бок. Что ж, надеюсь, он не треснет, - и это последнее, о чем я успеваю подумать, прежде чем окунуться в душную темноту сна.

+1

8

[indent] Осторожно касаюсь девичьего плеча, когда автобус начинает тормозить рядом с нужной остановкой. Предполагал, что девушку придется выносить из транспорта чуть ли не на руках, вызывая недовольные шепотки среди пожилых дам, так сладко она дремала, однако кореянка удивительно бодро поднимается, поправляет волосы и быстрее всех выскакивает на свежий воздух, демонстративно топнув ножкой в молчаливом "почему так долго?!"

Узкие улочки Гибралтара больше напоминали старые итальянские кварталы - уютные и, несмотря на громоздящиеся вокруг стены домов, светлые. Моментально вспоминаю угрюмые подворотни таких же улочек, в которых находилось здание с "чистой комнатой" внутри - лабораторией доктора  О'Доран, и невольно повожу плечами, отгоняя навязчивые видения.

Ранним утром улицы пустуют, за исключением вечно спешащих куда-то клерков да пожилых дам в парках, кормящих голубей, поэтому два, откровенно привлекающих к себе внимание своим внешним видом, азиата пока могут остаться практически незамеченными, что не может не радовать людей, который так или иначе всегда находятся в центре внимания: мисс Сонг - знаменитая киберспортсменка, ее спутник обычно выделяется из толпы залитыми кровью одеждой или большим, напоминающим музыкальный, кофром за спиной. Прямо как в старых фильмах про киллеров, когда в чехле от скрипки оказывалось огнестрельное оружие.

Оставив девушку на некоторое время, направляюсь к небольшому ларьку, где продают напитки и выбираю два кофе: латте с банановым и карамельным сиропами для напарницы, американо себе, куда, задержавшись на мгновение, добавляю порцию бурбона, припрятанного от агента Маккри еще месяц назад и после - разлитого по двум металлическим фляжкам, купленным в подарок осенью, до отъезда на миссию в Рённе. Планировал подарить вторую по возвращении, да только не успел.

- Чем займемся до открытия торгового центра? - спрашиваю, в очередной раз невзначай интересуясь планами девушки, уверенный в их наличии несмотря на убеждения в обратном, и подаю даме руку, приглашая не сидеть на месте, но пройтись по окрестностям и главной площади, которая виднелась за каменными воротами.

- Моррисон сказал, что объяснил тебе увиденное тогда, в Рённе, - начинаю разговор, сделав внушительный глоток кофе и слегка поморщившись, - Мне было бы интересно узнать, что ты думаешь обо всем этом? Как согласилась поехать сегодня вдвоем ... не боишься?, - вовсе не ставил своей целью подшутить или обидеть кореянку, скорее, в своей особой манере выяснить, как теперь она относится к такому напарнику. Так или иначе, еще тогда заметил панику в ее глазах, разве что не придал значения, поскольку обстоятельства обязывали убираться с места происшествия как можно скорее, не разыгрывая трагедии на пустом месте.

+1

9

[indent] Этот день был неожиданно теплым. Или это разливающееся под ребрами ощущение спокойствия и защищенности, что я постоянно испытывала, находясь рядом с Ханзо? В эту секунду все было настолько неважным, что ни проходящие мимо люди, ни шум транспорта, ни бесконечные оповещение на телефоне – ничего не могло разрушить это потрясающее чувство радости, что японец внушал мне одним только своим согласием побыть со мной. Пускай недолго, пускай между нами все еще не рухнула стена недосказанности – это был уже хоть какой-то шаг навстречу друг другу.

Стоило мне только усесться на скамейку и закопаться с головой в сумку, чтобы подправить поплывший после сна макияж, да отключить звук на мобильном (личные сообщения в соцсетях пестрели вопросами о стримах и планах на Рождество – в Корее меня не могли дождаться), как Шимада уже успел организовать нам утренний кофе. Это был простой, но от чего-то слишком милый жест, настолько, что я даже не успела возмутиться на счет оплаты. Мужчина остается мужчиной даже рядом с самой самодостаточной девушкой.

Запах сиропов, добавленных в латте кружит голову своей сладостью, и, кажется, я больше наслаждаюсь ароматом, нежели вкусом горячего напитка. Приходится постоянно перекладывать его из одной руки в другую, что, к слову, совсем некстати. Я бы хотела придержать стремительного, привыкшего передвигаться в одиночку, лучника, но свободных рук не было. Поэтому я притормозила у небольшой каменной скульптуры – сердце местных «Елисейских полей». Отсюда во все стороны, как солнечный лучи, расходились узкие улицы с бутиками, а по правую сторону громадиной из стекла и бетона возвышался торговый центр.

Прислоняюсь к невысокой каменной оградке, не сумев подавить любопытство, приоткрываю крышечку картонного стаканчика, рискуя выпустить все тепло кофе. Рисунок на пенке почти размылся, но на нем все еще угадывается кошачья морда. Довольно хмыкаю, задумываясь на мгновение, не стоит ли сменить имидж и перестать быть уже «кроликом» и «хорьком». Кошки они ласковые. А еще они всегда сами по себе, и у них в груди не разрастается сверхмассивная черная дыра, стоит только красивым мужчинам начать разговаривать с тобой, как с напуганной девчонкой, а не солдатом элитных войск Кореи.

- Боюсь?
– позволяю себе ухмылку, достойную какого-нибудь самоуверенного героя пацанской манги. – Я боюсь, что к ночи сотру правую ногу в мясо. Вот это страшно, не то, что какие-то там полумистические духи-драконы!
Тихонько посмеиваюсь, опуская мордашку к напитку, и отогревая лицо в клубах теплого воздуха, исходящего от латте. Пока Хан не начал занудничать, решаю все же высказаться:
- Я скорее озадачена, что ты, такой рациональный, не посчитал нужным мне хотя бы дать подсказку, перед тем, как… Ты ушел некрасиво. Я испугалась за тебя сильнее, чем из-за того, что увидела в скале. У нас в армии ни у кого нет секретов друг перед другом. Любая утаенная информация рано или поздно сыграет, громче рояля в кустах – и будет худо всем. Я не… ох, я не пытаюсь тебя задеть, а уж тем более читать нотации с высоты своего роста, - рискую, осторожно коснувшись пальцами предплечья напарника и ощутимо его сжав, с удовольствием отметив силу мышц даже в расслабленном состоянии руки. Боги, почему же мне даже просто смотреть ему в глаза так невыносимо приятно? Едва почувствовав, что взгляд становится слишком пристальным, меняю позу, сделав шаг назад. Первое, что я запомнила о Шимаде – ему нужно пространство. – Но было бы круто, если б ты хотя бы слегка доверял людям, с которыми тебя поставили в связку. Даже если они тебе не нравятся. Я не про себя, конечно.

Кокетливо поправляю волосы, уложенные небрежными волнами и порыжевшие от выкатившегося из-за облаков солнца. Пока лучник собирается с мыслями для ответа, успеваю немного осмотреться: площадь уже гудит от голосов, наполняющих ее, и симпатичные парни проходят мимо, изредка оглядываясь на меня. Я ловлю их взгляды и понемногу оживаю, улыбаясь в ответ. Кончик указательного пальца стучит по нижней губе, чуть припухшей от покусывания, пока я рассматриваю кто во что одет и оцениваю европейскую моду. Кажется, планы все-таки придется немного изменить.

- У меня есть идея, чем заняться до полудня. И только попробуй отказаться, - указываю пальцем на скромную, но выдержанную в строгом стиле, вывеску ближайшего барбер-шопа. – Ты красавчик, безусловно, но выглядишь куда старше своих лет. Понятно, что это все стресс и последствия призыва твоих Хранителей, но не откажи мне в удовольствии посмотреть на тебя с новой стрижкой. Идем, - допиваю кофе в два больших глотка, бессовестно обжигая горло, от чего даже кашляю, но все же настойчиво тяну Ханзо за собой, заставляя примеряться к моему плавному и осторожному шагу.  Каменную кладку изобрели извращенцы-садисты. – А то ты в самом деле больше смахиваешь на моего отца. Если не на дедушку.

Отредактировано Hana Song (2018-02-01 16:02:23)

+1

10

[indent] Девушка хитро щурится и указывает пальцем на небольшую вывеску на противоположной стороне площади и, крепко ухватившись за рукав куртки тянет за собой к выходу из парка, смешно пошатываясь, когда тонкие каблуки попадают в щели каменной кладки мостовой. Все еще размышляю над ее ответом: пожалуй, глупо было предполагать, что кореянка будет напугана, если вспомнить все, произошедшее в ее стране – драконы и рядом не стояли с теми монстрами, которых приходилось уничтожать. Однако, удивляло скорее не это, но слова о доверии напарнику и о том, что девушка переживала за человека с которым впервые стояла в связке. Казалось бы, какое дело – написать отчет и свалить любое происшествие на партнера, четко прописывая «это было его решением», но нет. Милая, добросердечная мисс Сонг.

Оброненная в шутку фраза о внешности задела самолюбие и, переключившись на более беззаботные мысли, действительно задумался о том, что предложение о стрижке не отзывается внутри негативными нотами, скорее определенной заинтригованностью и сентиментальным интересом, понравится ли эта затея Маккри, когда тот вернется на наблюдательный пункт.

Барбер-шоп оказался совсем маленьким и очень уютным. При входе нам сразу же предложили напитки и без особых проблем записали к одному из свободных мастеров, который тут же проводил до кресла, а девушку – на небольшие диванчики напротив, подсунув ей какие-то модные журналы.

Барбер вежливо интересуется, какую именно прическу нужно создать и я рассеянно пожимаю плечами, переводя взгляд на спутницу, бросив фразу, вызвавшую у доброй половины посетителей недоуменные взгляды в нашу сторону:

- Полагаю, девушка задумала что-то определенное, о чем и стоит спросить у нее, – многозначительно щурюсь, наблюдая задорные искорки в глазах кореянки. Та моментально подскакивает с места, подбегая к мастеру и что-то оживленно шепчет тому на ухо, активно жестикулируя и улыбаясь, после чего мужчина, одобрительно кивнув, возвращается, разворачивая кресло от зеркала и принимается за работу.

Наблюдая за тем, как длинные пряди ворохом падают на пол, мне начинает казаться, что мисс Сонг категорически ошиблась с выбором и потом ей придется долго извиняться за то, что получится в итоге. Это удивительным образом не раздражает, лишь заставляя устало улыбнуться и наигранно грозно зыркнуть на девушку, которая никак не может оторвать глаз от процесса.

Несколько последних взмахов бритвы и барбер снимает с меня пеньюар, убирая тот в отдельный ящик, разворачивая лицом к зеркалу. С нескрываемым удивлением дотрагиваюсь до полностью выбритого затылка и аккуратно собранных волос – это действительно выглядит впечатляюще. Мастер так же подровнял бороду, не рискнув менять привычной формы.

Обернувшись через плечо, с насмешливой улыбкой смотрю на Сонг, чуть склонив голову в бок.

0

11

[indent] Чтобы оценить все и привыкнуть к новому образу Хана, мне требуется какое-то время. Сперва я только одобрительно кивнула, так же медленно, как и текли мои мысли: какой он все-таки необыкновенно привлекательный. И взгляд теперь совсем иной, стоило только открыть лицо чуть больше. Глупо думать, что глаза у него посветлели потому, что он пытается со мной быть не таким строгим, как обычно. Так что да – определенно именно такая стрижка помогла раскрыть «светлую сторону Шимады Ханзо».

Ох, а вот теперь можно и успокоиться.
- Ну-у, вроде, сойдет, - я грациозно поднимаюсь с места, и, словно на выставке, медленно обхожу вокруг кресла и парикмахера, с очень сложным ликом, с удовольствием наблюдая как вытягивается физиономия у барбера. С мгновение наслаждаюсь эффектом, и только потом, заливаясь счастливым смехом, обнимаю ладонями лицо Шимады, проскальзывая тонкими пальцами от нижней челюсти выше, к вискам и затылку, ощущая приятное покалывание от коротко остриженных волос.

- Круто. Мои комплименты мастеру, - говорю это, в упор глядя в глаза японцу, с трудом прерывая затянувшийся зрительный контакт, поворачиваюсь к парикмахеру. Тот заметно расслабился и даже выдает заученную вежливую улыбку, скромно принимая похвалу. Хотя, как оказалось, нужно ему совсем не это:
- Если маленькая мисс Дива довольна, - он смущенно отводит глаза в сторону на секунду, и улыбка становится уже скорее виноватой. – Пусть тогда сфотографируется с фанатом.

Никогда не устану от этого: привыкнуть к тому, что у тебя есть поклонники по всему миру, и им может оказаться буквально кто угодно, практически нереально. Но поднимает настроение каждый раз, как в первый. С готовностью подлезаю под руку барбера, нацепляя на лицо фирменную «я здесь лучшая» маску.
- А ваш..?
- Друг. Он не выходит на фотографиях, так что улыбнись-ка мне, красавчик, мы с тобой наедине в кадре!

Друг. А есть ли они у меня - друзья? Те, с кем я росла, давно осели где-то в Корее, и родители никогда не делятся информацией о них. Наверное, в этих взрослых кругах непринято говорить о своих детях, когда рядом стоят отец и мать чемпионки мира, военной с блестящей карьерой и киноактрисы.  Еще есть сослуживцы. Те, от которых не бывает секретов. Те, с кем вы одно целое на поле боя и чужие люди, стоит только двери ангара захлопнуться, с другой стороны. Я могу оплакивать кого-то из них, но не вздумаю позвонить, если мне станет плохо «на гражданке». А еще есть те, кто меня обожают – приютят, если нужно, скинут баснословный донат, прибегут на сходку или чемпионат, если я намекну. Как жаль, что не все чувства в мире взаимны.

Шимада, кажется, не вписывается вообще ни в одну из понятных и допустимых для меня рамок. Мы воюем вместе, но вот теперь и выходные проводим вдвоем. Наверное, это и есть настоящая дружба, если ее получится выстроить без ошибок. Если получится перестать привязываться к нему со своими совсем недружескими чувствами.


[indent] Шимада на удивление податливый сегодня.  Еще ни разу не возразил моим предложениям, и, кажется, ему вообще все равно чем заниматься – лишь бы убить время, наполняя день чем угодно, лишь бы не сидеть и не думать. Я прекрасно понимаю это ощущение – когда стоит только на мгновение остановиться, и тебя с головой накрывает непрошенными, страшными мыслями. Поэтому мы загоняем себя, отвлекаемся на разговоры и случайные дела. Делаем все, чтобы тоска, одиночество и черт пойми, что еще, не задушили.

Торопиться некуда, и мы едем медленно, прогуливаясь вдоль витрин в цветастых наклейках, комментируя какие-то особенно причудливые товары, выставленные напоказ. Нет никаких причин держаться за Шимаду, утягивая его за собой, но я все равно вкладываю свою руку в его, почти не надеясь, что он сожмет ее крепче. Просто мне так спокойнее, и разговор клеится куда лучше, когда ты чувствуешь, что рядом с тобой живой и теплый человек – вот его пальцы, крепкие.

В торговом центре, как и предполагалось, народу больше, чем на улицах. На первом этаже фудкорт, и еще какие-то сувенирные магазины, и, кажется, вот здесь нам пора разделиться. Обещаю Хану, что не буду особенно задерживаться, и, махнув напоследок, углубляюсь в лабиринт небольших отделов, радушно принимающий меня в свои яркие цветные объятия. Не знаю, сколько я пробродила, но глаз не сумел зацепиться ни за что стоящее – или мне по-настоящему так ничего и не захотелось – и я вернулась, описав круг. С удивлением заметила Шимаду, сосредоточенно высматривающего что-то в списке, стоящего у самого выхода из фудкорта, и, пожав плечами, решила зайти на второй круг. Вдруг, повезет… и тут – она. Вернее, отдел, выросший словно бы из ниоткуда, со всякой косплеерской мишурой, а на витрине выставлена, притаившись в углу среди платьев и аксессуаров, бита Харли Квинн из древнего, но горячо мной любимого, фильма про «Отряд Самоубиц».

Потертая, где надо, с облупившейся краской «под старину», она так приятно ложится в руку, и вообще, словно бы создана для меня и того, чтобы я позировала с ней на фотосессиях, и изредка показывала в кадре на стриме – когда особенно болтливые подписчики позволяют лишнего – что я не могу не купить ее. Похлопываю задумчиво гладким основанием биты по раскрытой ладони, пытаясь прочувствовать ее вес – не пластиковая ли подделка – рассеянно блуждаю глазами по толпе, стараясь сквозь прозрачную витрину отдела рассмотреть, сдвинулся ли Шимада с места. Не сдвинулся, а вот собеседника приобрел.

Низкорослый мужчина, очень крепкий, с тяжелой челюстью, выдвинутой чуть вперед, не приближается к Ханзо, словно выдерживает почтительное, или принятое расстояние. Я без труда определяю, что намерения у этого человека не из добрых, а еще, судя по его повадкам, он явно когда-то раньше был связан с криминалитетом. В его повадках и жестах есть что-то такое, что иногда проскальзывает и Хана. Будто они из одной организации, - рассеянно провожу карточкой по терминалу и жестом отказываюсь от предложения продавщицы запаковать только что приобретенный товар, и достаю из кармана пластинку ярко-розовой жвачки. Стресс надо заедать.

Мужчина понял, что я, легонько раскручивая биту так, чтобы она описывала круг, направляюсь именно к ним, и настороженно вскинул бровь. Шимада, что характерно, не позволил себе даже голову повернуть. Верно: раз собеседник удивляется, значит, со спины подходит не тот, с кем он в связке. Останавливаюсь за плечом Ханзо – торопливая речь на японском, извергаемая потоком изо рта незнакомца, обрывается – и закидываю биту на плечи, свободно свесив руки с ее краев. Ну, чисто плохая девочка из азиатских уличных банд.
- Доброго дня, - подчеркнуто на-английском произношу, после того, как огромный пузырь из жвачки лопается с громким звуком, бьющим по ушам.

Отредактировано Hana Song (2018-03-18 14:15:39)

+1

12

Девушка оставляет меня у входа в гипермаркет, совсем недалеко от фудкорта, и обещает не опоздать, вернуться так быстро, что я не успею отыскать и половины товаров из списка необходимых. Конечно, верится в это с трудом, но выбирать не приходится, поскольку кореянка уже скрылась в толпе.

Слишком редко представляется возможность побывать в больших торговых центрах, поэтому первое время теряюсь, пустыми глазами оглядывая огромные стеллажи разнообразных продуктов, кухонной утвари и бог знает чего еще. Бесконечное количество товаров, отличающихся лишь малейшими свойствами, привлекают внимание, заставляя рассматривать их, теряя драгоценные минуты времени.  В общем - то, ничего критичного, разве только то, что в одном из основных отделов отсутствует человек, ответственный за поставки, человек, который нужен для оформления оптового заказа с доставкой к разрушенной базе на Гибралтаре. Многие из членов возрожденной организации - большие любители фруктов и иной полезной еды, а соответственно, это основная цель поездки: обеспечить Уинстона бананами, Сатью - греческим йогуртом, Ангелу Циглер - яблоками. Eat an apple a day - keep the doctor away - или как это звучит на самом деле?

Легко улыбаюсь собственным мыслям, останавливаясь неподалеку от выхода из гипермаркета, чтобы еще один раз беглым взглядом обежать ряды и увидеть, наконец, необходимые товары, когда ко мне уверенным шагом приближается невысокий человек, японец. Он так серьезен, что, кажется, словно это один из моих советников спешит сообщить важную информацию о предстоящем приеме. Нервно вздрагиваю, припоминаю это отвратительное ощущение, и внимательно вглядываюсь в лицо приближающегося мужчины - ни единой знакомой черты.

- Ты - драконий выродок! - он почти выкрикивает это на весь торговый центр. На родном японском, значит, поймут не многие, однако, его громкость так или иначе привлекает внимание, - Наконец-то мне удалось тебя отыскать, сукин сын! Я - наследник Кёдо - ты убил моего отца и обрёк нашу семью на жалкое существование! Я жажду отмщения, ты, чешуйчатая мразь! - мужчина яростно жестикулирует, однако не приближается, стоя на почтительном расстоянии от оппонента. Это веселит, если принимать в учет его страстные речи о мести и его решительность.

Никак не могу вспомнить имя его отца, время, когда он был убит и при каких обстоятельствах, но уверенно могу сказать, что этот человек злит меня настолько, что костяшки пальцев, сжатые в кулак, белеют. Однако, оппонент не успевает вымолвить нового слова прежде чем напрягается, вглядываясь в пространство за мной. Терплю некоторое время, чтобы не обернуться, пока не слышу до боли знакомый голос, произносящий приветствие на чистом английском. Умно, мисс Сонг.

- Сегодня, на закате, на окраине города - я прикончу тебя, Шимада! - шипит новый знакомый, словно готовый извергнуть из ноздрей сноп искр. Он так разъярен, что это становится действительно комичным и я не могу отказать себе в удовольствии пошутить, так, как учил меня Джесси Маккри:

- Конечно. да, вечером на окраине. Прости, не подскажешь, где здесь фруктовый отдел? Мне жизненно необходимо заказать несколько килограмм бананов, - рассеянно смотрю на список продуктов, с вычеркнутыми пунктами "уже сделано". Мне откровенно плевать на то, кто - стоящий передо мной человек, что ему нужно и как много головорезов придет вечером на ... "стрелку", кажется так это называется. Все они - ничто.

Мужчина оскорбленно вскидывает голову, однако, неловко кивает вправо, тут же резко разворачиваясь, уходит, теряясь в разноцветной толпе.

Обернувшись, внимательно смотрю на Хану, легко покачивающуюся из стороны в сторону с какой-то кастомизированной битой наперевес. Сложно не признать то, что выглядит она более, чем впечатляюще и, слегка покачав головой. киваю ей, негласно приглашая идти следом.


Изначально, в голове зиждилась мысль о том, чтобы взять с собой хоть какое-то оружие, но идея в конечном тоге не прижилась. Я отрешенно оглядываю стенды инструментов и выбираю пару увесистых молотков, что-то в стиле два по цене одного, небрежно закидываю их в корзину, не обращая внимания на озадаченный взгляд спутницы.


Вечерний Гибралтар поистине прекрасен, только времени катастрофически не хватает на то, чтобы остановиться и насладиться моментом.

Я уговаривал кореянку отправиться в отель и не принимать участия в предстоящем комическом действии, однако девушка предпочла составить компанию, ссылаясь на то, что так ей будет спокойнее.

Ее внимание льстит. Так сильно, что мне порой становится очевидным то, насколько это излишне. Это неприятно? Нисколько. Это трогательно? Максимально.

Мы сворачиваем на одной из пустынных улиц, ныряя в темноту подворотни, откуда тут же, напряженные, взвинченные, выходят на встречу с десяток азиатов, вооруженных ножами, битами, подручными инструментами.

+1

13

[indent] Это выглядит настолько гипертрофировано, неправдоподобно, если хотите – безрассудно, но юная девушка в яркой одежде и с битой, на каблуках покачивающаяся рядом с бывшим членом преступной группировки – собранным, решительным, впечатляющим своей непоколебимостью – тот еще сюр.

- Ты забронировала номера? – Шимада подкуривает, поигрывает зажигалкой, прежде чем убрать ее в карман. Рукой по волосам проводит, и я слегка улыбаюсь, отмечая, что ему все еще непривычно не отбрасывать длинные волосы с лица постоянно. Интересно, я ему ответила, или так и замерла, наблюдая за рыжим огоньком, разгорающимся от глубокой затяжки? Черты лица японца как из камня высечены, игра мягкого света и густой вечерней тени делают их похожими на японскую маску из театра Кабуки. Странно думать, что когда-то я этого человека боялась, а теперь… Теперь мне не терпится еще раз увидеть в темных глазах всполохи безумной жажды крови. 

Судя по тому, как японец пристально смотрит на меня, затягиваясь в третий раз и выпуская дым не в сторону, подчиняясь своим джентльменским замашкам, а прямо в мою сторону – я так и не ответила на вопрос.

- Да, Ханзо,- разговариваю с ним, как со старшим. Кажется, ему это нравится больше моих неловких попыток перетянуть его в ребячество и обсуждение всего на свете. Я играю в серьезную юную леди секунд двадцать: почтительно голову склонила, говорю тихо и уверенно. Но непослушная шея гнется на бок, а в глазах все тот же задорный огонь. Я не могу оставаться серьезной, не могу быть не в движении, когда кипит кровь от сладкого предвкушения. И пусть это всего лишь очередная сомнительная авантюра – я готова плясать под какую угодно дудку, только бы наплясаться.


[indent] Они не разговаривают. Рычат что-то бессвязное, даже не вступая в спор, не доказывая друг другу ничего, не обвиняя. Это только в глупых фильмах Голливуда злодеи долго рассуждают о том, что и как они с тобой хотят сделать – а эти делают. Сразу. Бросаются в драку безрассудно, с головой окунаются в омут бессмысленной жестокости. Я тут же теряю Шимаду из виду.

Двигается он куда лучше меня – только стоял рядом, и уже ушел куда-то в бок, отводя от меня основную группу нападающих. Смешно подумать: все они вооружены кто чем, и это кажется настолько несерьезным, что я теряю какие-то секунды, раздумывая, почему не было бы проще пристрелить Ханзо еще на подходе. Но и мы с Драконом тоже молодцы, это не стычка в Ренне, и ни пистолета, ни лука у нас и в помине нет. А эти головорезы куда опытнее и злее, чем напуганные мальчишки на складе. Пугает ли это меня? – нет.

Считаю ли я это хорошей идеей?.. О, да.

Для меня все начинается с того, что я возмущаюсь. Девочку с битой никто не воспринимает всерьез, и один из бандитов отпихивает меня к стене, за что тут же получает битой по затылку. То ли замах у меня был так себе, то ли череп у этого засранца из титана, но он обернулся слегка ошалевший. За взгляд, которым он меня смерил – презрительный, выражающий сплошное разочарование тем, что какая-то соплячка тут мешает устраивать крутые разборки в стиле кунг-фу – мужчина пропустил удар прямо по челюсти. Она хрустит противно, выбиваясь, и якудза падает на землю, зажимая искалеченное лицо, с диким воем. Мерзость. Погнали.

В какой-то момент я уже не понимаю, что мы делаем и зачем. Плечи ноют так, что хочется этой битой уже бросить в кого-то, и продолжить драться голыми руками. Ногти еще целы, и, если повезет, мне придется вцепляться этим людям в лица и глаза. А это попроще, чем бить наотмашь, прыгать, что твоя белка и перекатываться по пыльному асфальту, с сожалением отмечая каждый раз, что дырка на острой коленке становится все больше. Я так злюсь на все происходящее, на собственное нытье, что становлюсь еще яростнее, уже не жалея тех, кто решается сунуться ко мне. И это моя самая страшная ошибка. Чувства берут вверх, и я забываю, что ублюдков, вообще-то, не так просто вырубить с одного удара.

Один поднимается сзади, перехватывает мои руки за локти, да так сильно, что одним резким движением заводит их мне за спину. Держит крепко, и бита выпадает из ослабевших затекших пальцев. Ну, все. Теперь можно кусаться и – второй тянет меня за щиколотку, лишая опоры – лягаться что есть сил. Одной ногой пинаю его в грудь, выворачиваясь из захвата не очень-то успешно – голень ноет так сильно, что я злобно выкрикиваю какое-то очень грязное ругательство, не успевая уследить за языком. Мужчина злится и бьет мня по лицу.

Это… не больно. Страшно унизительно; комок моментально собирается в горле, и я удивленно хлопаю длинными ресницами, стряхивая горячие капли. По подбородку течет что-то горячее - отвратительно горячее – языком прикасаться противно к разбитой губе, напиваясь собственной кровью вдоволь. И вот тогда я лягаюсь второй ногой, замахиваясь так высоко, как только могу. Носок тяжелой туфли цепляется за скулу якудза, но он упрямо поворачивает голову обратно, стараясь перехватить и эту ногу – держать меня за обе, а что потом?

Каблук врезается ему прямо в щеку, застревает там, и, кажется, мы оба орем. Я из-за неудобно вывернутой лодыжки, он – потому что не так-то просто выдернуть острую шпильку из лица. Дергаю ногой, еще, и еще, пока рана не становится достаточно большой, чтобы вытащить из нее каблук. В пятне фонарного света взгляд ловит широкоплечую фигуру, склонившуюся над кем-то отчаянно верещащим.

Лучник медленно поворачивается в нашу сторону. Слишком медленно. И мне опять – как тогда - становится страшно.

+1

14

[indent] На самом деле их не больше дюжины, но так или иначе мужчины выглядят угрожающе: широкоплечие, коренастые, злые, что свора шакалов, только вот их не обделенный красноречием командир, трусливо мыкается за спинами подчиненных, выкрикивая витиеватые оскорбления, от которых моментально накрывает тягучей яростью. В какой-то момент я перестаю различать окружающий шум и нечленораздельную речь, полностью поглощенный тем, что я отвратительный сын, худший из когда-либо живших наследников великого клана, позор семьи, братоубийца - глаза застилает тьмой, сквозь которую отчетливо слышу только бешеный стук сердца и нарастающее рычание двух оскаленных пастей.

Отчетливо вижу, как девушка замахивается битой в сторону одного из головорезов и понимаю, что важно совершенно не победить в уличной драке, что так или иначе несомненно произойдет, но сделать так, чтобы кореянка не пострадала, поскольку это совершенно не ее дело и то, что не удалось отговорить ее от этого сомнительного развлечения - всецело моя ошибка и новая головная боль. Одновременно с глухим ударом дерева о кость, размахнувшись со всей силы, всаживаю в лицо первого из стоящих передо мной мужчин  острый наконечник бойка, который входит в плоть, словно горячий нож в масло, окатывая меня липкой горячей кровью. Все происходит слишком быстро: бывшие члены якудза, словно дикие псы, срываются с цепей, набрасываясь на свою добычу и я пропускаю добрый десяток ударов, пока бурлящая внутри ненависть не доходит до критической отметки. На мгновение вырвавшись из плотного сгустка чужих тел, чувствую, как левая рука горит огнем - драконы требуют плоти, синими всполохами мелькая под кожей. Одним резким ударом выбиваю все передние зубы выскочившему из общей массы людей мужчине, тот отшатывается, неистово взвыв, но не падает, подхваченный десятком сильным рук. Очень зря. Несколько ударов приходятся по лицу ему и стоящим рядом, пока свободной рукой успеваю схватить за горло невысокого крепкого японца, явственно ощущая потоки его жизненной силы, пульсирующей в когтистой ладони. Он бьется в конвульсиях не больше пары секунд, прежде чем рухнуть на грязный асфальт, изрыгая из себя потоки кровавой рвоты.

Драконы ликуют

Безуспешно пытаюсь добраться до главаря этой жалкой своры, с хрустом проламывая черепа, рассекая лица холодным железом, кроша в порошок ребра и упиваюсь происходящим насилием.

Таким бывшего наследника влиятельнейшего клана якудза видели лишь однажды. От тела Гендзи Шимада меня оттаскивало по меньшей мере с десяток охранников не самого тщедушного телосложения.

Ни одна сука не смеет указывать мне. Ни одна мразь не смеет открывать своей поганой пасти и изрыгать из нее необдуманные оскорбления. Ни одна дешевая блядь не выйдет живой из этого переулка.

Изначально казалось, что мужчин было совсем немного, но я никак не могу взять в толк, почему все это еще не закончилось. Они будто гниды выползают из укромных углов на свет, без разбора бросаясь в самый центр бойни, где тут же падают замертво, обдавая с ног до головы потоками крови, запах которой становится практически невыносимым - буквально все здесь воняет железом и чем-то приторным липким, настолько, что сложно дышать.

Пять, четыре - за спиной слышится яростный визг. Их осталось трое - гребаная сучья королева, гораздая лишь на пламенные речи и двое мордоворотов. Мисс Сонг, растрепанная, запятнанная уже запекшейся кровью, тщетно выворачивается из крепкого захвата, попутно пытаясь выдернуть из щеки одного из держащих ее мужчин острый каблук. У девушки рассечена губа и весь подбородок залит красным. Замираю буквально на мгновение, чувствуя, как эмоции накатывают, топят в себе сознание с новой силой. Ударяю не глядя визжащее подо мной тело куда-то в район кадыка, поднимаюсь медленно, перекидывая в липкой и влажной ладони рукоять молотка, делаю шаг вперед. Еще один и еще, пока мне не хватает длины руки, чтобы вцепиться пальцами в волосы первого ублюдка - тот тут же выпускает ноги девушки, пытаясь неловко замахнуться, и падает на колени, получив удар металла по темечку. Сознание не теряет, молодец.

- Хочу.слышать.как.ты.орешь.сука, - бью в скулу наотмашь боковой частью молотка и повторяю фразу еще раз, чеканя каждое слово. Удар - тишина - еще удар - еще - еще. Он умирает молча, не издав ни единого звука и это действительно вызывает уважение. С оставшимся проблем не возникает, с ним уже не так интересно.

- Я приперся сюда, для нормальной бойни. Шел, чтобы биться насмерть с нормальными мужиками в дорогих костюмах, словно элита якудзы. А ты пригнал сюда это стадо гребаных педофилов. Тоже мне, элитные бойцы. УБЛЮДОК ХРЕНОВ, Я ШЕЛ НА БОЙНЮ! ОБЕЗЬЯНА, СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ У МЕНЯ ОТНЯЛ, урод, - больше нет смысла подбирать правильные слова, красивые выражения, когда все тело колотит от ненависти и адреналина. Сучий сын, пригнал шайку бесполезных головорезов, которые не могут даже сделать вид, что пытаются справиться с драконом, один за одним подыхая в лужах собственной крови. Бесполезное отребье.

Мне не хочется и пальцем касаться этого напыщенного петуха, забившегося в угол и разве что не рыдающего от ужаса. Один удар в висок решает все проблемы.


Мне не хватает слов, чтобы выразить то, как сильно я сожалею, что не настоял и не заставил остаться девушку в гостинице. Стою перед ней на коленях, заботливо вытирая круглое личико чистым удивительно белым носовым платком, припрятанным во внутреннем кармане парки и прикладываю его к разбитой губе, негласно намекая на то, чтобы она прикрыла рану, пока не доберемся до гостиницы, где можно будет ее зашить.

Руки дрожат от переизбытка адреналина.

+1

15

[indent] Я вижу, как молоток, залитый алым, слегка подлетает в его ладони, возвращается на место, сильные пальцы сжимают рукоятку уверенно и – я хочу сказать это слово – красиво. Он красивый, на поле битвы как на своем месте. Ужасающий, смертоносный, пугающий так сильно, что у меня под ребрами расцветает холодный колючий бутон истинного ужаса. Но, дьявол, он красив.

Убей их, -  прошу одним только взглядом, и он подходит ближе, с каждым шагом, как дикий зверь, подбираясь. Вены на его руках, как струны натянуты, и, ах, он сыграет сейчас такую мелодию, и так зазвучат крики оставшихся… Им некуда бежать. Мне некуда бежать. Ханзо Шимада так злится из-за них? Но почему тогда его ледяной взгляд остановился на моем лице? Он злится. На. Тебя. Дура. Я его источник проблем и головная боль, я полезла, куда не следует, я не смогла закончить начатое, справиться всего лишь с двумя оставшимися. Он презирает тебя, девочка.

У меня нет сил даже вскрикнуть, когда кипучее красное веселыми брызгами освобождается из-под кожи и костей, оседает каплями у меня на лице, руках, груди, я все в этой чертовой крови – она пропитала землю, воздух. Отравила меня насквозь. Под пальцами на асфальте липкое, густое, и я руку сжимаю инстинктивно, вздрагивая от омерзения и его крика. Я знаю, что город полон звуков, что эта подворотня полна звуков, что у меня в голове не должно быть так оглушающее пусто, что внутри меня не может быть вот так пусто. Но я – задетое самолюбие Ханы, я – напряженные конечности Ханы, я – восторг и панический страх Ханы.

Я хочу крикнуть тому демону, с которым познакомилась в Дании, чтобы не подходил ко мне, сжимаюсь, подгибая ноги, силясь встать. Бежать.
Идикомнеидиди, пожалуйста, - шепчу не размыкая губ, чувствуя как саднит и запекается кровью лопнувшая нижняя. Если рот открою – потечет по новой, и я молчу, прищуриваясь на Дракона, опускающегося на колени подле меня. У меня даже на руках волосы заболели от желания, чтобы он меня успокоил и сказал, что это все постановка. Что никого не убили, что с ног до головы он перемазан вишневым, мать его, вареньем. Что, ты закрой глаза, девочка, и все исчезнет.

Но на раз-два-три ничего не меняется, только его руки тянутся ко мне и я поддаюсь – я что делаю?! – поддаюсь им навстречу, щекой следую за движениями пальцев по моим губам через платок. Горячий… Такой горячий, что я даже на расстоянии чувствую, а я наверняка холодная и бледная, беспомощная перед этим финалом бойни. Адреналин и азарт выжигаются вместе с прикосновениями Хана к моему лицу. Остается только дикий, животный, первобытный ужас перед сильнейшим. И весь этот чертов месяц, что я, как от пуль осколки, вытягивала из себя чувства к этому человеку, идет насмарку. Он все же воплощение всего невероятно опасного, такого, от чего всю жизнь меня берегли. Карма для маленьких влюбленных дурочек, обухом молота бьет по затылку.

Отбиваюсь, наконец, от Шимады и его платка, ставшего багровым, глаза прячу за ресницами, посмеиваясь – голос дрожит предательски – мол, как здорово, Ханзо, ты их приложил. Видимо, я на самом деле не так уж и нужна тебе, даже для моральной поддержки. И поднимаюсь, отказываясь от, ну, конечно же, джентельменски предложенной руки. Метров десять не прошла, ногу сводит судорогой – высокий каблук и вывернутая лодыжка совершенно несочетаемые вещи, и я только за кирпичную стену цепляюсь, постукивая больной ногой в такт прерывистому дыханию.

Хан моментально оказывается рядом, окружает заботой и беспокойством, а меня от звука его голоса, такого громкого минуту назад, и такого опасно тихого теперь, дрожью исхожу. И даже понять ее причину не могу и не пытаюсь, в голове восхитительно пусто, эмоции метрономом раскачиваются, прыгая от вселенской радости до беспредельной тоски. И, нет, Хан, не холодно, убери руки – спиной прижимаюсь к стене, притягивая за предплечья за собой лучника, утыкаясь лбом ему в плечо и понемногу отмираю.

Его дыхание, глубокое, тяжелое, грудную клетку не ему одному распирает, я дышу вместе с ним, прижимаясь покрепче – уже нет надежды на то, что он не заметит, как сильно меня колотит от одних только его интонаций. Вытирает мне слезы горячими пальцами, и я только и могу, что перехватить его запястья, чтобы кровь не размазывал по щекам. Что-то идет не так. Жарким ртом обхватываю большой палец его правой руки, с привкусом железа, в чужой крови, языком упруго в подушечку толкаюсь, вылизываю, покусываю, даже не зная зачем. Губа опять трескается, и рот наполняется уже моей кровью, я чувствую ее запах и мурлыкаю утробно, как кошка, вжимая его ладонь себе под подбородок, цепкими пальцами сминая ворот его парки, подтягиваясь к Хану еще ближе, бедром между его ног, ребрами, грудью в него втираясь, чуть покачиваясь вверх-вниз, вставая на мыски и обратно. Ничего, кроме бесконечного желания стать с ним одним целым, поглотить всего, почувствовать на себе, в себе, и… и?

+1

16

[indent] Она притягивает меня за предплечья к себе, опираясь о стену и происходит что-то из ряда вон выходящее: маленькая, хрупкая девочка вжимается в меня вся, от бедра до груди, горячими слезами омывая лицо, пальцы застывшей на ее щеке ладони, смешивая прозрачные капли с кровью чужой на коже. Открывает рот, захватывая большой палец свободной руки и вылизывает, будто кошка, прикрыв глаза этими густыми ресницами. Распухшая губа вновь трескается, наполняя и без того горячий рот кровью, от чего мне становится не по себе еще больше - ну что ты творишь, девочка. Качаю головой из стороны в сторону, пытаясь восстановить дыхание и вернуть себе рассудок, отнимаю от кореянки обе руки, и, развернувшись, приобнимаю за талию, чтобы идти было легче, опираясь плечом о бок - до гостиницы добрых двадцать минут пешком.

Мы молчим всю дорогу, лишь иногда останавливаясь, чтобы передохнуть. Несмотря на то, что невредимым выйти из такой стычки - что-то запредельное, достаточно сильных повреждений мне нанести не смогли. По крайней мере таких, которые сложно вытерпеть, сжимая зубы и хмурясь: сломанное ребро, пара неглубоких ножевых и бесконечное количество синяков и ссадин, расцветающих под одеждой причудливыми узорами - бывало и хуже. Намного. Любое ранение кажется мелочью рядом с тем, как странно ведет себя юная девушка и тем, как собственное тело реагирует на каждое ее движение: это безумие. Дикая, животная реакция на провокацию, с которой слишком сложно бороться: все мысли заняты только мисс Сонг. Ее горячим дыханием, резкими и рваными движениями, тонкими руками, полуприкрытыми глазами, припухшими губами - черт, это невозможно вынести, и внизу живота разливается тепло, постепенно превращаясь в приятную тянущую тяжесть.

Девушка на ресепшн небольшой гостиницы, где Хана забронировала номер еще утром, удивленно разглядывает нас, явно раздумывая над тем, стоит ли предложить помощь или, быть может, сразу вызвать полицию, чтобы не разбираться самостоятельно. Но медлит под моим пристальным взглядом, слишком активно и понимающе кивая, убирает руку с телефонной трубки, опуская глаза на стойку и выкладывая на ту аккуратную ключ-карту от номера. Кажется, я впервые за долгое время по-настоящему благодарен, что не приходится лишний раз объясняться.

В закрытом пространстве лифта приходится провести с минуту, но за это казалось бы мгновение, самоконтроль и определенная доля самосознания дают критический сбой и я уже не понимаю, что происходит, когда нависаю над  юной красавицей, ограничивая передвижение упертыми в стену за ее спиной руками. Длинные пальцы отрываются от лакового покрытия, зарываясь в волосы, проводят по всей длине, очерчивают линию подбородка, аккуратно касаются порванной губы, дотрагиваясь до скопившейся на ней капельки крови, вычерчивают алую линию на шее, ключицах; шумно и резко выдыхаю, накрывая осиную талию ладонью и притягивая ближе податливое тело - касаюсь губами мочки уха, медленно, с упоением целую напряженную шею и чувствую, как цепкие пальцы сжимают ткань парки на плечах, вцепляясь почти мертвой хваткой. Лифт останавливается с громким резким звонком, и мне хватает пары секунд, чтобы подхватить на руки совершенно не сопротивляющуюся кореянку и поставить на твердую землю лишь у входа в номер. Тот небольшой и очень уютный: длинный коридор заканчивается спальней, сбоку - ванная комната и гардероб напротив - минимализм.

Выкручиваю краны до упора, на мгновение замерев, глядя на бешеный поток воды, вырывающийся из блестящего серебристого крана. Девушка мнется в дверях. Позволяю себе поманить ее пальцем:

- Раздевайся и полезай в ванную, нужно прогреть твою ногу. Я пока достану аптечку, - киваю самому себе и выхожу в комнату. Небольшую белую коробочку с медикаментами не приходится искать слишком долго, но, к моему огромному разочарованию, там лишь стандартный набор из бинтов, обезболивающих, жаропонижающих и медицинского клея. За неимением лучшего, достаю из картонной коробочки маленький тюбик и возвращаюсь к напарнице, замирая в дверях: подтянув колени к груди, Хана устало устроила голову на сложенных руках и смотрит этим масляным взглядом, поигрывая тонкими пальчиками в горячей воде. Одежда окровавленным комом на полу, на юной красавице только нижнее белье, дорогое черное кружево, мокрое насквозь.

Адреналин все еще долбит по вискам, сбивая дыхание. Или это девушка выбивает из легких весь воздух, и я трачу добрых несколько минут, чтобы прийти в себя и, собравшись, закрыть за собой дверь.

- Приятного будет мало, но нужно потерпеть, - все еще не понимаю, зачем говорю такие глупые и наивные вещи лучшему солдату корейской армии. Она не хуже меня знает, что такое боль, как ее терпеть и что делать с этими ощущениями, и никакие "отцовские" советы никому не нужны. Возьми себя в руки, Шимада. Выдавливаю на подушечку пальца немного прозрачного клея, осторожно, стараясь сделать все максимально безболезненно, надавливаю на распухшую нижнюю губу, заставляя рану раскрыться, от чего в воду падают алые капли, закладываю лекарство внутрь.

Девочка жмурится, но молчит и я не могу удержаться, чтобы не прижаться губами к нежной коже щеки, шеи, плеча. Рука тонет в горячей воде, оглаживая стройное бедро.

+1


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PRIVATE » [20.12.2077] Wanna make out?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC