Добро пожаловать, дорогие друзья! Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, конечно, насколько это можно считать возможным относительно бронированных стен наблюдательного пункта. Без лишней скромности хочется сказать, что мы действительно долго трудились над разработкой и созданием этого форума, чтобы сделать его по-настоящему интересным для игроков вселенной Overwatch. [продолжение]

ГОСТЕВАЯУСТАВ ПРОЕКТАFAQСПИСОК РОЛЕЙ
ШАБЛОН АНКЕТЫСЮЖЕТ

Overwatch: second convocation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PRIVATE » [20.02.2077] Ghosts of the past


[20.02.2077] Ghosts of the past

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sa.uploads.ru/Qx72B.jpg
http://s2.uploads.ru/J6sF0.jpg

АГЕНТЫ

ВРЕМЯ  и  МЕСТО

Moira O'Deorain          Angela Ziegler

20.02.2077. Оазис.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ и СЮЖЕТ

После официального роспуска Овервотч прошло 7 лет. Все эти годы Ангела помогала пострадавшим во время войны, и, в конечном счете, ее заметили в Оазисе и пригласили к себе на работу. Там Ангела могла продолжить свои исследования,
занимавшие все ее мысли долгие годы - идея воскрешения человека. Первая такая попытка, будучи следствием незаконченных исследований, провалилась едва начавшись, оставив после себя неизгладимое чувство вины. Но Ангела не могла просто так забыть об этом и опустить руки - нужно было закончить начатое, поэтому доктор решает вернуться на какое-то время в Оазис. Совсем не ожидая встретить там еще одного человека из своего прошлого.

+6

2

[indent] Что-то больно кольнуло на самом краешке сознания, когда Ангела впервые увидела обращение Уинстона. Он говорил о новой угрозе, что нависла над миром. Сложно было пройти мимо, но если почти пятнадцать лет назад Ангела верила, что именно Овервотч может помочь миру, то теперь ее мнение претерпело сильные изменения. Коммуникатор отправился в дальний ящик, туда же, где было место и прошлому доктора Циглер. Сны о прошлом преследовали женщину, но она упорно не хотела с этим мириться, хотела избавиться от этих видений, считая их словно бы болезнью, которая не позволяла организму функционировать в полной мере. “Пусть все останется, как есть”, - так она себе говорила, убеждала себя раз за разом, словно бы ей больше не место среди миротворцев. Наконец доктор Циглер могла сосредоточиться на своих  исследованиях, которые порой приходилось откладывать в сторону, ставя на первое место спасение жизней агентов и простых людей. На себя часто не хватало времени, на собственную, пожалуй, личную жизнь, что когда-то повлекло за собой не один тяжелый разговор и множество непонимания со стороны небезызвестного командира и самой Ангелы.
[indent] Но все это и правда было в прошлом. Пора было признать, что уже не будет, как раньше, и нужно было двигаться вперед уже самостоятельно. Но словно бы что-то не давало покоя - как бы Ангела не старалась, она не могла так просто закрыть на происходящее глаза. Внутреннее волнение за бывших коллег, за друзей не давало покоя - если они и правда решат возродить организацию, то меньшее, что они могут сделать, это сыскать еще больше гнева от властей и общественности. Но самое ужасное было то, что их всех просто могли убить. Новости пестрили заголовками о том, как периодически убивают бывших агентов Овервотч. Ангела понимала, что даже для нее это всего лишь могло быть вопросом времени. И ведь случай подвернулся так удачно - приглашение на работу в Оазисе, по праву считающимся чуть ли не самым безопасным городом в мире, и, как оказалось, полным учеными, готовыми порой переступать через собственные принципы, не говоря уже о чужих.
[indent] В конечном счете обстановка в городе и в мире в целом, вынудили Ангелу вернуться на бывшую базу Овервотч на Гибралтаре. Поначалу встреча со старыми и новыми знакомыми не приносила никаких положительных эмоций, пока однажды ночью не было замечено проникновение на склад базы. Кто бы мог подумать, что этим воришкой окажется бывший командир, которого все считали мертвым, пусть тело его так и не было найдено. И ведь Ангела лично уговаривала того остаться, вразумить агентов, что выдуманная ими затея не сулила ничего хорошего. А потом уже и самой уйти не получилось, слишком большая ответственность легла на плечи доктора.
[indent] Шли дни, недели, казалось бы, мирной жизни на Гибралтаре, если не учитывать мелкие стычки между агентами, которые возникали на фоне межличностных конфликтов. И в конце концов, Ангела поняла, что скучает по работе, что не может оставить ее так просто, слишком были важны ее идеи, их реализация, ведь она была так близка к успеху. Воскрешение стало навязчивой идеей, а после неудачной попытки, и вовсе сводила с ума. Съедала изнутри чувством вины за оплошность, за то, что это стало причиной чужих страданий и смертей. Рассказы Моррисона о неком Жнеце, за маской которого скрывался Габриель Рейес, казалось бы, лишь удивили доктора, но на деле эти новости вызвали слишком много волнения. Ошибка далась дорогой ценой, и нужно было не допустить подобного вновь.
_____
[indent] Собственный кабинет, в котором по прежнему хранились все документы и оборудование, в каком-то смысле казался чужим. Ангелы там не было около месяца, но словно бы все переменилось. Как будто кто-то кроме нее еще был здесь. Женщина качает головой, отгоняет подобные мысли - порой Ангела ругала себя за то, что ей виделась опасность там, где ее не могло даже быть. Каждая папка стоит на своем месте, каждая книга, но Ангела зачем-то проверяет их, чтобы убедиться, успокоить себя. На глаза попадается нужный документ - работа кандидата медицинских наук, доктора Ангелы Циглер. “Генетические модификации и регенеративные свойства применяемых нанобиотиков”, так гласило название. Работа, которую доктор продолжает вот уже столько лет и, наконец, близка к успеху.
[indent] Сама мысль о воскрешении приводила в восторг, до покалывания в кончиках пальцев. Врачи каждый день борются за жизни людей, но часто бывают бессильны, а иногда смерть пациента становится следствием ошибки врача, но этот документ мог бы изменить это, буквально перевернуть суть медицины.
[indent] Начав пролистывать работу, перечитывать отдельные главы, Ангела не замечает, как проходят часы, как сигнал часов  оповещает о том, что уже вечернее время, и, наверняка, те сотрудники, кто не засиделся в лабораториях, уже давно покинули здание. Ангела торопливо складывает документы в сумку, она обещала, что не задержится одна в Оазисе слишком долго, чтобы не заставлять бывшего командира волноваться лишний раз по пустякам. На самом деле, он настаивал чуть ли не на том, чтобы отправиться с Ангелой, а та же, в свою очередь, долго убеждала Моррисона, что ей нужно забрать важные документы и только. Да и что может произойти в "самом безопасном городе".
[indent] Ангела торопливо выходит из кабинета, закрывая тот, пряча магнитную карту в сумку. Стук собственных каблуков раздается в этой тишине особенно отчетливо, производит эхо, как будто кто-то идет за тобой следом. Ангела даже останавливается на секунды, прислушивается, но, снова ругая себя за новую паранойю, идет дальше. Поскорее покинуть это здание, это место, чтобы вернуться обратно домой. Во всяком случае, с недавних пор Ангела снова начала считать Гибралтар своим домом.

+3

3

Оазис. Выкованная из золота клетка с певчей птичкой внутри. Возможность продолжать свои исследования именно здесь казалась Мойре чем-то похожим на старый университет в Дублине. Вот только, как представительнице совершенно другой национальности, ей не были присущи типичные для представителей арабской культуры качества. Сохраняя стать и манеры, присущие снежной королеве, она быстро заслужила как уважение, с которым к ней относились коллеги, так и отчуждение с их же стороны. Мойра видела, что общее дело делало с этими людьми многие вещи только потому, что они были бесхарактерными. Настоящая глина, куски которой можно скатать в один общий ком и вылепить из них что угодно. Она прятала внутри себя ухмылку, когда наблюдала за их неловкими попытками создать что-то, что скроет их низменные желания, никак не относящиеся к общему делу.
С другой стороны, каждый искал здесь что-то своё. Желание обрести постоянное финансирование держало здесь Мойру, шёлкнув воображаемым замком на её ноге. Коготь предлагал то же самое, но говорил о других вещах, с которыми ирландке надо было мириться. Однако, выбирая между трудом во имя всеобщего блага и трудом в пользу усовершенствования собственных технологий, которым почти сразу же можно найти применение, доктор бы не дрогнула, выбирая второй вариант.

Деньги, выделяемые научным обществом Оазиса, придавали ей достаточно спокойствия, чтобы работать не в ущерб себе. Мойра достаточно быстро заслужила себе хорошую (не переставая удивляться, как такое возможно после того провала, о котором не узнал разве что ленивый) репутацию, поэтому могла позволить себе не только пропадать в лаборатории целыми днями, но и заниматься другими делами. Библиотека Оазиса, к примеру, содержала в себе много других данных, которые О'Доран всегда хотела изучить. Наверное, если бы не желание знакомиться с новой информацией, что шло вразрез с той щепетильностью, с которой Мойра относилась к своим исследованиям, она никогда бы не увидела мелькнувшую среди других учёных светлую шевелюру. Ту, которую слишком хорошо помнила, чтобы вдруг в одночасье забыть. С этого момента О'Доран превратилась в хищницу.
Она куда чаще выходила из своего кабинета, немало удивляя коллег, привыкших не видеть надменную худощавую фигуру вне её обиталища. Глаза учёной наблюдали за слишком погруженной в свои исследования Ангелой. Как обычно. Вне всяких сомнений, это была она, и привыкшая проверять и перепроверять все факты, Мойра быстро убедилась в этом на все сто процентов. Само присутствие ирландки тут не было большой тайной, но поскольку где-то за горизонтом снова зашевелился Овервотч и поползли самые разные слухи, наличие ангела-хранителя так далеко от дома тоже не могло быть случайным. И через несколько дней ирландка уже ругала себя за опрометчивые, пусть и никак не отразившиеся на её деятельности, решения. Конечно, за ней никто не следил.
А вот Ангелу она стала замечать достаточно часто, но каждый раз никак не выдавала себя, пусть и простого разговора было бы достаточно. Несмотря на странный характер отношений с коллегой в прошлом, теперь Мойра думала просто отсидеться в тёмном, что очень подходило ей, углу и дождаться, пока крылья швейцарки унесут её подальше от этого места. Ровно до тех пор, пока ирландка не узнала о причине, по которой Ангела находилась тут.
- Выходит, она ещё не бросила эту затею.
Разумеется, можно было сказать что-то, о чём Циглер знала и так, но было крайне важно подать это в том ключе, в котором хотела сама Мойра. И простого разговора за чашечкой кофе было недостаточно. Несмотря на весь спектр не слишком бурных эмоций, которые ирландка питала к бывшей коллеге, она не считала, что без прямого вмешательства в жизнь Ангелы от её слов будет хоть какой-то прок. Поэтому нужен был особый случай. Особый подход. Особый день, в конце концов.

***

Лаборатория была подготовлена заранее, что оказалось несложным делом - пациентов здесь у Мойры не было, и её исследования больше сводились к не слишком безопасным практикам. Но даже после того, как правая рука оказалась испорчена (нет, вовсе нет, она стала лучше), ирландка не прекратила опасных исследований. Сделала бы так Циглер? О, нет, она была слишком идеальна. Возможно, до недавних пор. Результаты её исследований были прекрасно известны ирландке, а единственный субъект, испытавший на себе то, над чем она работала, теперь вряд ли мог сойти за образец, который годился для результатов научной работы.
Сложив руки на груди, О'Доран терпеливо выжидала, стоя перед дверьми своей лаборатории. Этим вечером она чаще обычного выходила, чтобы проверить, не покинула ли свой кабинет Циглер, и, что удачно, та ещё была там. Вопросы охраны удалось решить самым что ни на есть тривиальным способом - убеждением. Как бы то ни было, охрана на входе не могла знать, что произойдёт сегодня внутри. И какое ещё место так громко и открыто заявляло о собственной безопасности, как не Оазис? В самом университете никогда не случалось ничего даже отдалённо похожего на то, что собиралась предпринять Мойра. С другой стороны, это рвение было мимолётным - ирландка знала, что столь же быстро может и оставить Ангелу в покое, если ничего не добьётся. Но отпустить раньше времени - о, нет, конечно же нет.
В конечном итоге, Мойра всё-таки покинула лабораторию, чтобы наверняка увидеть, когда Ангела соберётся домой. Ждать пришлось не так уж долго, до в укромном месте - сейчас всё было бы испорчено, повернись швейцарка назад. Но она не повернулась. А стук каблуков служил отличным ориентиром, для того, чтобы держаться поблизости. Не обладая такой любовью к каблукам, как Циглер, ирландка двигалась за ней. Бесшумно, неслышно - шаг в шаг. И замерла, стоило её жертве остановиться. Можно было уже прыгнуть вперёд, обратившись в дым, и схватить беззащитную женщину, но ирландка ждала. Глаза пристально изучали швейцарку: её одежду, фигуру, даже походку, ничего не упуская из виду. Поспешно сунув руку в карман халата, доктор достала шприц, приготовленный для Циглер. Конечно, можно было вколоть ей что угодно, но... но это был всего лишь транквилизатор. Нужно было отнести её в лабораторию так, чтобы она не сопротивлялась.
И стоило Ангеле сделать пару шагов вперёд, как Мойра достигла её одним рывком, и быстрым движением ввела иглу в шею и вводя содержимое шприца. Укол занял всего пару мгновений, и ирландка поспешила обхватить обмякшее тело. Циглер могла бы гордиться собой: таких усилий и затраченного времени О'Доран не стала бы тратить ни на кого больше. Ей очень помогло то, что другие коллеги уже давно ушли - собственная комплекция и силы не позволяли таскать на себе других людей. Однако упорство помогло ирландке преодолеть расстояние до собственной лаборатории и, в конце концов, уложить Ангелу на стол.
Собственное умение вести любой диалог расчётливо и грамотно сейчас меркло и растворялось во тьме наступающего вечера - Мойра могла говорить о том, что её интересовало, но беспорядочно оперируя фактами, которые были известны Ангеле. Именно поэтому она пока молча изучала свою невольную пациентку, которую, вопреки обычной процедуре, не зафиксировала на столе - как будто знала, что бывшая коллега не сможет уйти просто так. Даже когда та очнулась, Мойра заговорила не сразу, давая время Ангеле на то, чтобы понять, где она оказалась.
- Я нахожу довольно странным переплетение нитей судеб, доктор Циглер, - заметила О'Доран, смотря на собеседницу, - Как и возвращение к изучению такого феномена как воскрешение.
Разные глаза учёной с прищуром глядели на швейцарку, выражая всё неодобрение того, чем сейчас занимается уже многое забывшая Ангела. Или, наоборот, та Ангела, которая решила вдруг отойти от своих принципов.
- Я слишком хорошо помню то, когда и где ты оступилась, - приблизившись к жертве, громким шёпотом продолжала Мойра, - И вот, что я хочу тебе сказать, - длинные ногти правой руки обхватили подбородок Ангелы, заставляя смотреть в глаза,  - У тебя ничего не выйдет. Нельзя вернуть жизнь, не отобрав её, - с усмешкой добавила ирландка, - Ты знаешь, о чём я говорю.
Просто время стёрло твои эмоции. Стёрло для тебя то, что ты сделала с ним.

+3

4

Состояние неконтролируемой тревоги нагоняет быстро и слишком внезапно, чтобы как-то к нему подготовиться, ответить ему, бороться. Оно словно бы хватает за горло своими цепкими когтями, впивается в кожу, не раня, но и ясно давая понять, что просто так эта хватка не ослабнет. Тревога сжимает в своих объятиях и, в конце концов, ты им отдаешься - забываешься, закрыв глаза, поддавшись течению событий, что уносят тебя дальше и дальше. Словно бы не чувствуешь собственное тело, оно уже не твое, принадлежит не тебе. Ты только что сама отдала его во власть той тревоги, что накинулась словно бы из-за угла и унесла в свои владения. И обратную дорогу не так-то просто будет отыскать.
___________
Кожа лица соприкасается с холодной поверхностью, которая кажется спасительной. Отчего-то голова словно бы разрывается изнутри от давящего чувства дискомфорта. Тревога отступила, оставив вместо себя забвение, которое так ошибочно путаешь со спокойствием, но где-то на самом краю сознания еще ютится мысль о том, что что-то произошло, что-то не так. Опасность.

Первая попытка открыть глаза оказалась провальной яркий свет слепил, отчего женщина жмурилась, закрывая глаза руками, пытаясь словно бы спрятаться, перевернувшись в другую сторону. Поначалу Ангеле казалось, что это последствия удара, предположительно по голове, и тогда паника возвращалась, а мысли начинали метаться из стороны в сторону в поиске ответа - что произошло?

Вторая попытка открыть глаза оказалась менее провальной, а освещение в помещении уже не казалось таким ярким, скорее наоборот - оно было на общем фоне довольно приглушенным. Размыленная картинка постепенно приобретала четкие очертания - множество полок с записями, столы с оборудованием, пробирки, наполненные неизвестной жидкостью. Постепенно мозг уже додумывал сам, продолжая по аналогии вырисовывать кабинет, в котором сейчас находилась доктор Циглер. Точнее сказать, лежала на столе, собственно, такие и используются как поверхность для проведения.. Опытов.

Женщина вздрагивает, когда за ее спиной раздается чужой голос. Понадобилось какое-то время чтобы осознать, кому он принадлежит, а когда сознание снова дорисовывает картинку, то понимает, что сравнение с цепкой хваткой было ненапрасным - Мойра. Мойра О'Доран, генетик, с которым когда-то приходилось пересекаться в работе еще в бытность Овервотч. И Ангела могла бы восхищаться гением этого человека если бы не одно "но" - столь беспринципный подход к науке, в достижении собственной цели. Кажется, с годами эта женщина совсем не изменилась, если не стала более изощренной в своих методах. Черт возьми, и как же все-таки разрывалась голова.

- И что же тут странного.. - Ангела снова переворачивается на спину. Взгляд мельком цепляется за окружающую обстановку, выискивая фигуру О'Доран. Бегло осматривает ту с ног до головы, задерживается на ухмылке, взгляде, который в действительности забыть очень трудно, даже если хочется. Возможно, эта женщина сочла бы подобное сравнение за комплимент, но, увы, Ангела не вкладывала в эти мысли и намека на нечто положительное. Может, именно этот подход и оценила бы генетик. - ..Мойра.

Когда та оказывается совсем близко, становится совсем не по себе. Все внутри словно бы сжимается, едва пальцы касаются подбородка. Машинально захотелось отвести взгляд, но движение руки явно даёт понять, что этого делать не стоит. И Ангела смотрит, цепко и дерзко, но словно бы хватается за взгляд этой женщины, как за нечто спасительное. Пытается найти в нем что-то - возможно, ответы, на то, как изменилась Мойра за эти годы, и изменилась ли? Что ей нужно теперь? Что ей нужно от самой Ангелы? Если тема зашла о воскрешении.. Да, Ангела догадывалась о том, что могло произойти после ее неудачной попытки вернуть к жизни одного из командиров. Женщина ясно помнила, что в лабораториях осталось бездыханное тело, более неспособное существовать, а когда Моррисон рассказал о некоем Жнеце, о том, что и как он творил все эти годы, то в голове сразу стали возникать мысли, догадки, которые может и не так далеко уходили от реальности.

- Ты, как и прежде, ошибаешься, - Ангела всегда убеждала себя в этом, одна жизнь никогда не станет взамен другой, именно этим женщина всегда руководствовалась в работе. Но однажды все изменилось. Однажды и Ангеле пришлось забрать чужую жизнь, чтобы спасти ту, что была ей так дорога, застрелив мародера. Может, Ангела все понимает в другом свете, может, случившееся не обязательно было подтверждением слов О'Доран, но почему-то вспомнился именно этот момент жизни, один из поворотных, когда Ангела впервые захотела уйти из Овервотч и оставить свои, отчасти, опасные исследования, вернувшись к более привычной работе.

- Не я это сделала с Габриэлем, зато догадываюсь, кто завершил начатое, - Ангела ненавидела бы Мойру, окажись догадки правдой. Ненавидела бы искренне, вложив в эту ненависть все силы, возможно, желала бы изничтожить то зло, что доктор видела в Мойре. Да, в чем действительно была права генетик, Циглер изменилась за это время - может, стала более чёрствой, более отчаянной в своих чувствах и желаниях. Но Ангела никогда не забывала того, что случилось после взрыва главного штаба Овервотч в Цюрихе, как она пыталась вернуть к жизни Рейеса, как решилась пойти на столь отчаянные меры, воспользовавшись своими незаконченными наработками. Возможно, именно из-за той неудачи женщина решилась не оставлять идею прошлого, а довести ее до конца. Она знала, что окажись сейчас перед ней Жнец, он бы и слушать не стал, просто уничтожил бы за каждую каплю страданий, коих добавила и Циглер в его и без того непростую жизнь. Но не перед Мойрой Ангела будет отвечать за содеянное, о нет, только не перед ней - человеком, который и сам замарал руки во всем это даже больше, чем по локоть.

- ..или скажешь, что я не права, Мойра? Ты ведь была там, да? Это ты завершила тот неудачный эксперимент?

+1

5

- Я ошибаюсь, - повторила Мойра слова швейцарки, - Возможно, чтобы начать считать меня правой в чём-то, тебе просто надо перестать лгать себе. Но я всё понимаю - фигуре такого масштаба, спасающей людей в горячих точках, не пристало оступаться так банально, так нелепо. Ей не пристало хоть в чём-то быть не такой идеальной, какой её считают обыватели. Убегая от себя, ты не делаешь себя лучше, Ангела. Совсем. Ты просто пытаешься избавиться от той себя, что понимает, насколько несовершенной и далёкой от идеалов бывает жизнь, начинающаяся за пределами твоего понимания. Впрочем, я готова показать тебе, раз уж ты всё равно никуда не собираешься...
Мойра была уверена, что действие инъекции ещё не совсем прошло, особенно учитывая то, что Циглер сейчас была без своего чудодейственного костюма. Это говорило о том, что она сможет в полной мере почувствовать. И понять ту самую фразу, брошенную Мойрой. Ирландка не ставила её выше собственного профессионализма, во все известные сферы и ситуации, однако сейчас она как нельзя кстати подходила к обсуждению. И словно была напоминанием о прошлых ошибках. Вот только в отличие от Ангелы, Мойре не было за что стыдиться. В конце концов, это было личное. Может, неудачные опыты, которые хотелось сделать удачными. Испорченные люди, загубленные образцы - всё это было ошибками, но не теми, которые могли вызвать стыд. Это было похоже на становление иллюзорной дороги, прощупывание уверенного пути, по которому смогут пройти и другие. Но на который вряд ли ступит человек, ограниченный моральными нормами.
Создавая биотическую технологию, Мойра позаботилась о том, чтобы та никак не влияла на её собственную мобильность, и главная проблема касалась именно крепления наручей, что требовало чуть больше времени, если бы они, скажем, не были чувствительны к движениям рук. С другой стороны, необходимость постоянно носить его отпадала, к тому же О'Доран не хотела насколько раскрывать себя. Сотрудничество с Когтем и участие в боевых операциях делали её довольно заметной во всех смыслах фигурой. И речь была не только о высоком росте.
Она сняла халат, скрывавший под собой рубашку и брюки, и открыла один из шкафов. Там и покоился биотический ранец, по которому О'Доран медленно, будто несмело, провела рукой, прежде чем достать и надеть на себя. Запястья привычно кольнуло, когда интерфейс синхронизировался с её движениями. Генетик немного торопилась, но не забыла всё проверить, прежде чем вернуться к своей... кому? Мойра до сих пор не знала, кем она может считать бывшую коллегу. Заклятой подругой? Наивной овечкой, блуждающей во тьме? Той, кому она не сможет причинить вреда, втайне восхищаясь её работами? Нет, пожалуй, привести всё это к общему знаменателю сейчас было бы сложнее, чем осуществить задуманное. Мойре было не впервой думать одно, а делать совершенно другое. Она хорошо научилась играть свою роль, ещё будучи в Блэквотче. И хорошо помнила это чувство. То самое чувство, когда другие боятся тебя. Временами Мойра ненавидела это, пытаясь быть ближе к тем, кого хотелось считать хорошими подопытными. И мучилась от двойственности окружающего мира. Но зачастую предпочтительная сторона манила к себе сама, и, скорее всего, у других людей тоже не было возможности выбирать. Просто места среди положительных героев мира сего уже были заняты. Как там оно говорится? Ад не опустел, а переполнен, поэтому демоны среди нас. К тому же, многие чувствовали себя лучше, находя кого-то, кто по их мнению был в разы хуже. Тот же заносчивый молодой преступник с тягой к старым вестернам. Самоуверенный мальчишка.
- Как странно, что ты хочешь обсудить Габриэля, - заметила она, подходя ближе к Циглер. Та все ещё лежала, и Мойра поспешила обрадовать её тем, что уделяет всё внимание ей, а не ушла заниматься своими делами, - Но я не чувствую вины за то, что завершила начатое. У тебя просто не хватило бы духу. Вероятно, ты сама бы хотела использовать ресурсы науки на все сто процентов, но... ты просто не можешь. Временами тебе страшно. Временами ты беспокоишься о тех, кто представляет собой идеальные биологические ресурсы для продолжения исследований. Тебе было жутко видеть даже лабораторных крыс. И кто теперь ошибается? Ты можешь обвинять меня, Ангела. Но неужели и дальше будешь отрицать то, насколько ты двулична?
Лицо ирландки резко переменилось, когда она вдруг надавила левой рукой на плечо Ангелы, прижимая её к столу и удерживая от предположительно вялых попыток вырваться. Из наруча правой руки по направлению к Ангеле потянулась фиолетовая нить - едва заметная, но только сперва. Касаясь тела Циглер, она крепла и становилась куда заметнее, словно набиралась сил.
Мойра знала, что это очень болезненное ощущение - как и всё прочее, она пробовала это на себе. Это могло убить очень важного человека для этого мира, но О'Доран была предельно осторожна. Любой стон, любой крик, даже эмоции на лице Ангелы - на всё это она обращала внимание. И, кажется, воздействие биотической хватки закончилось быстрее, чем только можно было себе представить. Мойра перестала удерживать Ангелу, с помощью левой руки залечивая повреждения. Казалось, ничего этого не было - настолько генетик вновь стала безучастной.
- Забавно, - коротко молвила Мойра, - Ты не смогла бы восстановиться без Валькирии. Мне надо дать тебе подумать, чтобы понять очевидное, не так ли? У нас ещё есть время на это.
Она внимательно наблюдала за Циглер. Не хотелось бы оставить её в плохом состоянии. Это бы противоречило тому, что Мойра хотела показать ей. К тому же, когда дело касалось деталей, ирландка была очень щепетильна. Кроме того, отношение к Ангеле у О'Доран было особенным во всех смыслах. Быть может, никто другой не понял бы стремления оставить её в живых, когда можно было убить. Однако Мойра не видела пользы от мёртвого тела Циглер. Она видела в этой женщине гениальный ум, просто работающий по-другому. Определённо, Ангела была достойна жить куда больше других.
- Нельзя дать жизнь, не отобрав её. И всегда есть что-то, что влияет на это. Например, такой человек, который не прочь замарать руки. Просто потому, что кто-то должен это делать, - Мойра хмыкнула, припоминая другой банальный пример, - Ты ведь любишь порой поесть мясо, не так ли? Многие люди любят. Но они не любят думать, как оно попало к ним на тарелку. О том, что есть люди, которые режут животных. Те захлёбываются в собственной крови, барахтаются в агонии, дёргаются в конвульсиях. Туша безобразно висит вниз головой, пока с неё не стечёт вся кровь, которую потом надо сцеживать, чтобы она не попала в готовое к приготовлению мясо. И это - только одна из многих неприглядных вещей в мире. Подумай обо всём этом и скажи мне, что я сделала с твоим неудачным экспериментом?
Она наклонилась над Ангелой, смотря той в глаза.
- Я могу ответить сама. Я спасла истерзанную и искалеченную душу. То, чем стал Габриэль, всегда было внутри него. И то, какие чувства он питает к тебе и Моррисону - не то, что я привила ему. Они - его собственные. Я никак не смогла бы повлиять на это. А вот ты...
Длинные ногти обезображенной руки вновь коснулись подбородка швейцарки.
- Отрицая собственное несовершенство, ты забываешь о принятых тобой решениях, порой не самых лучших. Я бы могла показать тебе, что ты успела натворить, и как далеко от идеала находишься. Если, конечно, ты не боишься прогуляться по собственным воспоминаниям, - насмешливо закончила она.

+1


Вы здесь » Overwatch: second convocation » PRIVATE » [20.02.2077] Ghosts of the past


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC